От чужих берегов - Андрей Круз

Откинув сошки у "штайра", я водрузил его прямо на деревянную раму чердачного окна. Морф рывком приблизился в прицеле, но ясности мне это так и не добавило, он продолжал повторять свои странные движения. Не показываясь в поле зрения целиком.

– Спугнуть его, что ли? – пробормотал я, подводя перекрестье к тому месту, где за ржавым металлом должна была находиться голова твари.

Решиться стрелять не смог, поэтому посмотрел на Сэма снова. И увидел, как тот с перекошенным от злости лицом показывает мне руками: "Стреляй! Стреляй!". Ну вот, не один я такой умный оказался.

Дрика сопела прямо у меня за спиной, нагибаясь то в одну, то в другую сторону – я мешал ей смотреть в окно, поэтому пришлось рыкнуть на нее шепотом:

– Замри!

Морф на месте, до него с таким увеличением рукой подать. Протяни руку и стукни прямо по спине. Но стукать не будем, мы вот так вот… Бах!

Выстрел треснул неожиданно громко, отдался металлическим лязгом, винтовка несильно ударила меня в плечо, а из листа железа вылетело целое облако рыжей ржавчины. Бах! Бах-бах-бах-бах! "Штайр" зачастил в самозарядной скороговорке, кромсая металл старого автобуса.

Морф дернулся после первого же выстрела, рванулся в сторону, сопровождаемый появляющейся цепочкой дырок в старом металле, укрылся, пропав из виду. И не появлялся.

– Ну и что дальше? – спросил я сам себя.

Новых здоровых идей не появилось. Мутант не показывался. Идти смотреть не хотелось. Если он ушел, а мы не знаем, то сидеть на чердаке мы можем вечность. А уйти он мог вполне, я уже заметил, что твари это хоть и мерзкие, но очень осторожные.

– Попал? – крикнул из трейлера Сэм.

– Попал! – ответил я, – А что толку?

– А для чего стрелял? – спросил он.

Я малость разозлился, вспомнив его жестикуляцию, но все же ответил:

– Чтобы спугнуть, на открытое место выгнать.

– А…, – протянул он, – Так он не выгнался.

– Я в курсе, спасибо, – ответил я, сдерживаясь, а Сэм вдруг заржал.

Это он развлекается. Здорово придумал, и главное – своевременно. Своевременно – это кстати, если кто не понял. Я сижу тут, пытаюсь понять, куда делась тварь, которой оторвать мне башку дело одного движения, а Сэм понял, что это ужас как смешно. Так, а это что? Бах!

Пуля выбила облако каменной крошки из задней стены школы, залетев туда в окно. Вот он где, сумел, хоронясь за скелетом старой машины, добежать до укрытия. Ты глянь, даром что это мертвая тварь, а соображает уже как человек. Как тот человек, которым она когда-то была.

– Увидел его? – засуетилась за спиной Дрика.

– В школе… смотри на второе окно слева, – подсказал я.

Девушка вскинула автомат, навела прицел. Затем сказала тихо:

– Ага, тень шевелится, вижу. Что делать будем?

– Надо или добить, или прогнать, – сказал я, – Мы можем добежать до фургона и уехать, но тогда эта зараза начнет охотиться на Сэма. Нехорошо.

– Мы можем подъехать к нему на машине, – сказала она, – Добежать до фургона, я сяду за руль, а ты будешь стрелять.

Я обернулся и посмотрел на нее с уважением. Растет на глазах. А вообще бы мне самому до этого додуматься следовало.

– Хорошая идея. Сейчас…, – сказал я и высадил в частом темпе в окно остаток магазина, напустив там целое облако известковой пыли. Тварь не показалась.

Люк, скрипучий стол, не менее скрипучий пол. Дверь нараспашку, первые лучи солнца прямо в глаза. Стволом дробовика во все стороны, но никто не напал. Тигр, задрав хвост трубой, бежит рядом, я даже споткнуться о него боюсь.

– Вы куда? – приник к окну Сэм.

– На сафари, – ответил я, рывком распахивая дверь "экспресса".

Железячно громыхнул остывший за ночь мотор, лязгнула негромко коробка где-то снизу, машина покатила.

– Не разгоняйся, не больше двадцати в час, следи, чтобы у меня сектор огня все время был правильным. Эх, надо было люк в крыше делать, а не панель ставить, – пожалел я напоследок.

– Постараюсь, – пробормотала Дрика, явно испуганная. Сама предложила поохотиться, сама и боится. Но это ничего, я вообще-то тоже побаиваюсь, неслабо так побаиваюсь, до нервной дрожи.

По мере приближения к разрушенному зданию школы вдруг снова оживился Тигр. Снова что-то заклокотало в его полосатой утробе, уши прижались к круглой голове, белоснежные клыки показались из-под сморщившейся верхней губы с растопырившимся усами. Хвост задергался мелко, затем пару раз чуть не хлестнул по бокам. Ты скажи, кот не то, чтобы видит или унюхивает, он, похоже. именно "чует" каким-то образом этих мертвых тварей. Если это так, я не то что ящик тушенки ему в качестве кровати выдам, я ящик черной икры где-нибудь смародерю и коту скормлю.

Морф не понял, похоже, нашего маневра, потому что решил убежать по зданию, выскочив их торцевого окна, не сообразив, что мы движемся ничуть не медленней его. И когда кривая обезьяноподобная фигура показалась в окне, подобравшись для следующего прыжка, в него трижды, с частотой автоматной очереди, ударила картечь. Ударила, опрокинув его обратно, в окно, отчего я выматерился по-русски, а Дрика, не поняв меня, остановила машину. Что и требовалось, собственно говоря.

– Что теперь?

– Ждем, – ответил я коротко, выдергивая патроны двенадцатого калибра из патронташа и заталкивая их в дробовик, – Как-то он себя проявит, наверняка.

– А ты его не убил?

– Не думаю, – покачал я головой, – Мне так не показалось. Хотя попал хорошо, мог что-то всерьез повредить. Гранат бы нам, закинули бы сейчас одну в окошко, и не мучились бы сомнениями. Тварь же прямо за окном лежит. Или прячется, или…

– Или что?

– Или ей совсем плохо. Вот что, повнимательней пока, я наверх полезу.

– Куда? – не поняла Дрика, – Там же панель!

– Черт с ней, с панелью, – пробормотал я, распахивая дверцу машины и сразу вскидывая ружье.

Морф атаковал сразу. Одним прыжком он выскочил из окна, оттолкнувшись от выщербленного подоконника, и оказался в десяти шагах от меня. Время словно залипло в клею, став тягучим, гулким и бесконечным. С некоторой брезгливостью я успел рассмотреть странное, получеловеческое лицо мертвой твари, оскалившей нечеловеческие зубы, увидеть, как когтистые руки твари выбили облачка пыли во время приземления. Дробовик начал стрелять словно без всякого моего участия, вдруг извергнув, как брандспойт воду, настоящую струю свинца, ударившую было в морфа, но неожиданно ушедшую в сторону.

Ушла не картечь, тварь успела сообразить, чем ей грозит прямолинейная атака, и причудливо изогнувшись, рванула в сторону, коротко пробуксовав. Дробовик замолчал, выбросив из своей утробы все, что в ней было, и полетел в пыль. Руки мои потащили из-за спины черный "хеклер", а сам я при этом, часто перебирая ногами и нелепо высоко их подкидывая, рванул назад, стараясь укрыться за углом фургона.