Родственнички (СИ) - Наталия Шитова

— Обойдусь!

— Да боюсь, не обойдешься, — Артем осторожно потрогал подбородок Гошки. — Больно?

— Немножко… — Гошка поморщился и отстранился.

— Не храбрись. Проверить нужно, не дай Бог, челюсть сломана. Да и швы наложить надо, а то будешь потом всю жизнь с порванной губой ходить…

В глазах Гошки блеснули слезы, но он упрямо пробурчал:

— Ни фига… Пусть с порванной губой, но зато живой… Никуда не поеду. Пусть так заживает, как есть. Варченко меня убьет, если найдет.

Артем сел напротив Гошки и медленно спокойно проговорил:

— Гоша, теперь мне надо понять, из-за чего начался весь этот кошмар. То, что два подонка убили Володю — это я понял. То, что они теперь непрочь убрать и тебя — это я тоже уяснил. А теперь расскажи мне, что именно они надеялись найти в Володиной папке.

Гошка долго собирался с силами, тяжело вздыхал и отводил взгляд, упорно пытался прочесть что-то на потемневшем паркете.

— На той неделе, — начал он наконец, — я забегал к Володе попросить денег взаймы… Денег он не дал, отругал меня за то, что я выпивши был… слегка. Я поторопился сбежать оттуда, оставил у него пакет с документами. Вспомнил только утром…

— Ага, слегка выпивши, говоришь, — недоверчиво покачал головой Артем.

— Ну неважно… — скривился Гошка. — В общем, документы попали к Володе. И отдавать их мне назад он не захотел. Я упрашивал его, умолял, но… — Гошка горько заплакал, уткнувшись в окровавленный кусок марли.

— Гоша! — Артем потрепал его за колено. — Возьми себя в руки и объясни все до конца. Что это были за документы?

Гошка горестно всхлипнул, утерся и продолжил:

— Там были накладные, таможенные декларации, описи и дефектные ведомости на автомобили. Я их забрал в таможне и должен был отдать Варченко. А Володька, когда просмотрел их, понял, чем Серега и Варченко промышляют…

— А чем они промышляют? — уточнил Артем.

Гошка недоверчиво покосился на Ивана Мазина, который молча стоял тут же и внимательно слушал.

— Да, тут… — Гошка немного помялся. — В общем дело вот в чем. Серега направо и налево торгует шикарными тачками. Вся городская верхушка и фирмачи всякие в его салоне машины заказывает. А Серега… В общем его дочерняя контора ввозит из-за границы, из Польши в основном, подержанные иномарки. Почти новые, но чуть битые, или наоборот, «утопленников» с подгнивающими сидениями… Короче, ввозит хлам под видом запчастей, недорого… Потом в мастерской холдинга все это отмывается, перебирается, заменяется часть деталей на новые, чтобы покрасивше выглядело, красится-лакируется…

Артем уже и сам все понял. Поэтому он не удивился, когда Гошка завершил свою историю:

— Ну а потом в Серегином салоне этот хромированный хлам втюхивается всяким лохам как новьё… За бешеные бабки. Само собой, часть документов при этом уничтожается, часть возникает из ниоткуда… Но это уже кухня Варченко. Я обычно ездил растаможку хлама оформлять, а других подробностей не знаю.

Артем переглянулся с Мазиным. Иван скривился:

— Мда, дела… Мой отец, например, машину пару раз в год меняет. Интересно, сколько он уже переплатил Панину за отлакированный хлам?

— Думаю, много, — фыркнул Артем. — И давно Серега этим балуется?

— Года полтора, наверное.

— Удивительно, что никто из богатых клиентов до сих пор не раскрыл обман.

— А кто раскроет-то? — отмахнулся Гошка. — Мужикам из автомастерской по барабану, что там они ремонтируют и для чего. А делают они на совесть, потому что Серега им хорошо платит… А клиенты… Серега, я думаю, знает, кому можно втюхать, а кому лучше не стоит. Если богатей — лох, и в тачках ничего не смыслит, то и попадается, потому что «Панин и Ко» — это в Сосново считается ого-ого! Круто…

— Бог ты мой… — с досадой прошипел Артем. — Ну какого рожна Сереге не хватает?

— Не хватало вот… — буркнул Гошка. — Ему все время казалось, что мастерская еще дает что-то. Зато с продажами было туго. Навар маленький… Вот Варченко и придумал…

— Ну, Серега, ну аферист… — вздохнул Артем. — Теперь все ясно. Володя, конечно же, сразу все это понял, когда бумаги увидел. Он же отличный специалист был…

— Специалист… — страдальчески поморщился Гошка. — Он думал, что прочтет лекцию, что такое хорошо и что такое плохо, и наш Серега раскается… Не нудил бы Володька, не лез бы Серегу жизни учить, был бы жив сейчас…

Мазин потянул Артема за локоть:

— Пойдем-ка со мной, Николаев, есть разговор…

Артем вздохнул, потрепал брата по плечу и пошел вслед за Мазиным в смежную комнатушку.

— Ноги поднимай, тут у меня настил, — предупредил его Иван. Артем сделал пару шагов и остановился в полутьме. Мазин уверенно прошел вперед и зажег небольшой настенный светильник, высоко закрепленный в углу и направленный прямо в потолок.

Прежде Артем частенько бывал у Мазина, даже когда-то переезжать ему помогал. И он хорошо помнил, в каком запустении находилась квартира.

Пару лет назад вся техника Ивана была скучена на двух составленных вместе письменных столах, вытащенных на самую середину комнаты, а вокруг этих столов на полу комнатушки жуткими клубками переплетались шнуры, провода, всякие розетки с удлинителями, и приходилось выбирать, куда поставить ногу. При царившем тогда в этой комнате беспорядке нетрудно было что-нибудь сломать или потерять. Артем припоминал, как однажды неловко шагнул, натянул какой-то шнур и что-то откуда-то выдернул, за что получил от хозяина по шее.

Сейчас же все провода оказались под помостом, выложенным на свободном пространстве из пластиковых решетчатых секций. Пластик был довольно жесткий, лишь чуть пружинил под ногами.

Вдоль стен от пола до потолка тянулись ряды ячеистых стеллажей. Прямо напротив двери у стены располагался компьютер с огромным монитором и множеством периферийных устройств и мультимедийных штучек. На мониторе томно помигивали карие глаза, обрамленные шикарными ресницами. Глухо гудел вентилятор.

— Какое великолепие… — пробормотал Артем. — И как это непохоже на прежнее блошиное гнездо…

— На обустройство нужно время, — отозвался Мазин. — Время и покой. У меня было и то и другое, чтобы сделать все так, как мне нужно… Ты же знаешь, я могу, например, три дня не мыть посуду. Невелика беда, поем прямо из кастрюльки. Но я никогда не позволю себе нарушить порядок этой комнаты. Я здесь живу. А все остальное — моя большая подсобка.

— Знаешь, Мазин, для того, чтобы это все, как ты называешь, обустроить, кроме времени и покоя, нужно много денег. Один этот настил на полу… Кажется, фирменная штучка?