Душегуб - Сергей Жилин

Сзади скрипнула дверь — Марк и Тим боятся оставлять меня без внимания. Марк, судя по шагам. Не дай бог скажет очередную глупость в спину — молиться бесполезно, так как слова прозвучали:

— В Гаваре мужчинам больше нравятся женщины со шрамами?

Чёрт возьми, но голос принадлежит никакому не Дублю, а женщине, коих в участке немного. Это та самая незнакомка…

Я как-то и позабыла про вопрос, тупо уставилась на попорченное лицо азиатки. Её взаимно заинтересовал мой шрам.

— Откуда у вас это? — спросила она, спрятав руки за спину.

— Один подонок оставил. Цепью. Потом его убили.

— Это связано с расследованием?

Вот после таких вопросов чувствуешь себя обманутой дурочкой.

— Откуда вы знаете?

— Наслышана, — безэмоционально произнесла незнакомка. — Маньяк, что убивает детей. Душегуб, ведь так?

Урчание сторожевого пса заставило меня сосредоточиться на его блохастой холке, требующей ласкового трёпа. Пришлось продолжить разговор спиной:

— Этот псих убивает уже всех без разбора. Этой ночью напал на меня… А недавно убил моего дядю.

— Соболезную.

А что ещё можно в этой ситуации сказать?

И мы замолчали. Эта странная женщина не издаёт вообще никаких звуков, похоже, даже не дышит. Спустя больше минуты тишины я не могу ручаться, что она всё ещё стоит позади на вершине лестницы.

Очередная её фраза разрушала сомнения:

— У вас уже есть подозреваемый?

— Есть, — уверенно, с вызовом ответила я.

Странно, что её это интересует. Неважно: женщина — есть женщина, ей порой невыносимо хочется поговорить, так, что тема разговора перестаёт иметь хоть какую-либо важность.

Она допустила ошибку: спрашивая о делах, будь готов получить аналогичный вопрос:

— А чем вы занимаетесь в городе? — странное удовольствие от собственной требовательности.

— Расследуем эпидемию Немаина.

— Спустя столько времени?

— Часто здесь задают этот вопрос. Да, спустя столько.

— В такой глуши?

— Когда Единой Европе угрожает вымирание, становится неважно, в какой глуши работать, — голос чертовки напрочь лишён эмоций.

— Так вы не спорите, что Гавара — глушь?

Чёрный пёс оценил мой укол удивлённым урчанием, после чего уронил голову на лапы. Дамочка из столицы с ответом тянуть не стала:

— Не спорю.

— Всё, кроме вашего Сакра Ципиона, — одна сплошная глушь, так выходит?

— Хотите поконфликтовать?

— Простите?

— Вы задаёте провокационные вопросы, чтобы накалить обстановку, — спокойно пояснила азиатка. — И для чего? Неужели вам так хочется конфликтов?

Пытается меня пристыдить, чудно! Вспоминаются старые добрые дни никудышного детства… Несёт чушь. Да что толку ей что-то доказывать?

— Вы правы, Гавара — глушь, какие поискать, — честно передала я своё отношение к проклятому городишке.

А потом вдруг дёрнуло:

— Меня зовут Кейт.

— Юрико.

И только скрип двери за спиной дал понять, что разговор окончен. Его неприятные осадки едким пеплом навалилися на плечи.

Стук сапог — ударные, гудение пьяных голосов — басы, звон стаканов — щипковые. В «Тёплых огнях» удивительно приятный и родной оркестр дилетантов, выдающих сердцу аппетитные шедевры каждый вечер.

Кто знает слова — подпевайте! Кто не знает — выпивайте: алкоголь в больших дозах заменяет чувство ритма и музыкальный слух. Судя по количеству выпитого, я уже как минимум композитор калибра Шуберта. Откуда только помню эту фамилию и то, что её обладатель был великим композитором?..

Тебе вредно думать, Чедвер, оставь это тем, чей серый студень между ушей ещё в состоянии извергать дельный поток мыслей…

…мне, например…

С кем ты говоришь?..

За столиком справа заговорили громче. Я уже швырял в ублюдков пустой кружкой, чтоб не орали на ухо, а те всего только отстрелялись ею обратно, не отреагировав должным образом. Болтает Иоанн Леквер со своими задолизами:

— А если они не врут?

— Искать бактерии, когда эпидемия отступила? Изучать Немаин, когда лекарство давно найдено? — пробасил злой донельзя Леквер. — Ты совсем кретин? Говорят же тебе, что этой хернёй они только прикрываются!

— Но почему сразу лесопилка? С чего ты решил, что они решили её прикрыть?

— А зачем эти двое полезли туда ночью? Чего им там искать? Какие бактерии? Какой Немаин?

— Но до чего им докапываться?

— А то за нами грехов нет? — язвительно сказал Иоанн. — За кем нет грехов, тот ни хрена не добивается и загинается от голода! В любом случае, мне эти двое в городе не нужны. На полицию плевать — уберите гадов!

Нервный Леквер, плюющий слюной на зависть верблюдам, — хороший экспонат в галерее моих сладких воспоминаний! Неприступная гора, уверенный в себе хозяин Гавары, богач-колосс — всё оказалось пшиком! Только будучи схваченным за яйца, мы выворачиваемся наизнанку, обнажая реальных себя.

Ходить, дышать, говорить, думать, есть — нет… прятаться под личиной — вот что мы умеем лучше всего. Прячемся до тех пор, пока эта личина не становится посмертной маской.

— А кому выгодно закрытие лесопилки? — очередной вопрос несмышлёных шестёрок.

— Половине Европы, — и затопить клокочущую злобу гадостью, обзываемую виски.

Вечер хороший. Вдруг и вчера было так же здорово? Надо прекращать игнорировать посиделки в «Огнях».

Глава 10 Побег под присмотром

Спать придётся в участке. Эти ребята готовы сделать всё, что угодно, лишь бы не оставлять меня одну. Теперь всюду со мной рядом будет полицейский, всюду за мной по пятам будет следовать один из стражей порядка.

Сэм, между тем, обрадовался. Даже уступил мне своё спальное место, расположившись на полу. Если не замёрзнет насмерть, я сильно удивлюсь.

Кудрявый дурачок, бьющийся со мной, как слепец с невидимкой. Стоит ему сказать, чтобы сбавил обороты, честное слово. Ведёт себя хуже маленького ребёнка, а уже взрослый… уже полицейский…

— Как успехи? — в шестой уже раз переспрашиваю я перед самым сном.

Юрико отрывается от дневника и словарей:

— Смогла составить примерный перевод первой страницы. Одно можно сказать точно: писала женщина, жена Смитсона, очевидно. Жалуется по большей части, причём на всё: погоду, мужа, соседей… Сплошное нытьё.

Я взял у коллеги листок с переводом. Часть слов довольно охотно цепляются друг за друга, но большинство хаотично накиданы, что сложить предложения не так просто. Часты пробелы, иной раз отсутствует значительный кусок текста.