Крымский узел - Андрей Малыгин

Наблюдатели отмечают, что тяжелые условия жизни репатриантов в Крыму приводят к неблагоприятным последствиям в демографической сфере,[375] способствуют росту преступности в среде крымских татар, падению народной нравственности.

Еще одним важным фактором современного бытия крымских татар является их значительное социальное расслоение. Как пишет С. Червоная: «Когда сегодня проезжаешь по Крыму мимо «татарских новостроев», где рядом с лачугами и землянками… возвышаются двух-трехэтажные кирпичные дворцы с просторными лоджиями… трудно представить себе единый крымскотатарский народ».[376] Согласно этому же автору «Сегодня менее одного процента крымскотатарского населения, вернувшегося в Крым, держит в своих руках более 90 % реальных доходов и капиталов, которыми это население располагает. По аналогии с «новыми русскими» в крымскотатарской среде также образовался узкий слой «новых крымских татар». Это финансисты, предприниматели, директора фирм… хозяева «совместных предприятий» и т. д.».[377]

Наиболее структурированным и мощным продолжает оставаться национально-либеральное крыло. Его представляют Меджлис крымскотатарского народа, а также Организация Крымскотатарского Национального Движения. Руководство Меджлиса, приняв участие в выборах верховного Совета Крыма тем самым отказалось от жесткой конфронтации с крымскими властями, перейдя к парламентским методам борьбы. Это позволило ему не только создать влиятельную фракцию в ВС Крыма, но и выдвинуть своих представителей в органы исполнительной власти и фактически поставить под контроль Государственный комитет по делам национальностей. Меджлис превратился в одну из крупнейших политических структур Крыма, оказывающую серьезное влияние на внутриполитические процессы. Как утверждали издания, контролируемые национальным движением, его парламентская фракция «Курултай» была «оплотом государственности и законов Украины».[378] Благодаря своей сплоченности и дисциплине, господствовавшей в этой фракции, она неоднократно оказывала решающее влияние на ход голосования по целому ряду вопросов, добиваясь в обмен на содействие другим фракциям уступок в том, что касалось, главным образом, контроля за расходованием средств на обустройство репатриантов.

Как уже говорилось, Меджлис установил практически безраздельный контроль за деятельностью республиканского Комитета по делам национальностей, через который главным образом и осуществлялись программы государственной помощи ранее депортированным гражданам. Это позволило руководству национального движения аккумулировать, направлять и распределять государственные средства, предназначенные для обустройства репатриантов, в соответствии с собственными целями и представлениями. В течение нескольких лет Госкомнац, в частности расходовал деньги на поддержку некоторых общественных организаций, например, «Союза крымскотатарских офицеров «Арбий Бирлиги», который некоторые наблюдатели относят к радикальным организациям и т. д. В результате осенью 1998 г. деятельность Комитета по расходованию средств стала предметом разбирательства со стороны прокуратуры Крыма, которая констатировала, что Госкомнац систематически допускал «нецелевое использование финансов», которые проходили большей частью через так называемый «Имдат банк», так же полностью подконтрольный Меджлису.[379]

Общие итоги деятельности «представительного органа народа» — Меджлиса подвела 1 сессия III Курултая, состоявшаяся в конце июня 1996 года в Симферополе. Итоги III Курултая, принятые на нем документы, не оправдали опасений тех, кто говорил об усилении радикалов в руководстве движения. Курултай констатировал, что за период, прошедший со II Курултая, «сложилась качественно новая экономическая и политическая ситуация». Она характеризовалась тем, что «появились элементы диалога между Меджлисом и высшими органами власти Украины». «Появились первые представители Курултая в законодательных и исполнительных органах власти Крыма». «Были предприняты первые конкретные шаги, свидетельствующие о намерении комплексного решения проблем крымскотатарского народа».[380] Курултай оценил деятельность Меджлиса как удовлетворительную. I сессия очередного Курултая приняла ряд обращений, в которых констатировалось, что положение крымских татар по-прежнему остается тяжелым, что большинство репатриантов остаются людьми без гражданства, что украинское государство не выполняет своих обязательств относительно крымских татар. Были одобрены также «Основные направления деятельности Меджлиса на период до IV Курултая».

Естественно, что в новых условиях лидерам Меджлиса пришлось серьезно корректировать выдвинутую ранее политическую программу. Претерпело определенные изменения главное требование «Декларации о национальном суверенитете крымскотатарского народа» — требование восстановления национальной государственности. Оно трансформировалось в положение о необходимости преобразования Крыма из территориальной в национальную крымскотатарскую автономию в составе Украины.[381] Кроме этого, лидеры движения выдвинули задачу распространения на крымских татар прав, вытекающих из Конвенции МОТ № 169 (О коренных народах и народах, ведущих племенной образ жизни в независимых государствах). Из более частных задач, определяемых Меджлисом как первоочередные, остались: признание властями этой организации в качестве полномочного представительного органа, эакрепление гарантированного представительства крымских татар в органах власти, придание официального статуса крымскотатарскому языку и т. д.

Меджлис серьезно упрочил свои позиции в отношениях с центральными украинскими властями. Лидеры этого крыла движения и ранее постоянно декларировали свою проукраинскую направленность. М. Джемилев, в частности, утверждал, что крымские татары — главные украинцы в Крыму.[382] Крымский кризис 1994 года, когда президентом стал Ю. Мешков, а большинство в ВС Крыма получили пророссийские и радикал-республиканские кандидаты, привел к еще большему сближению официального Киева и руководства Меджлиса крымских татар. С этого времени постоянные заявления Меджлиса о политической поддержке Киева уже не звучали столь одиноко, но время от времени получали соответствующий отклик со стороны властных структур Украины.

Не только лидеры таких организаций, как Рух, но и ряд государственных структур стали открыто высказывать свою поддержку некоторым политическим требованиям Меджлиса. В атмосфере борьбы с «крымским сепаратизмом» 11 августа 1995 года Кабинет Министров Украины принял постановление о ситуации в Крыму, в котором содержался пункт об определении места Курултая и Меджлиса в правовом поле Украины.[383]

В частности, в феврале 1996 года Министерство иностранных дел Украины направило вице-премьеру Украины И. Курасу проект Декларации об объявлении крымских татар «коренным народом» в пределах Украины.[384] В конце сентября того же 1996 года госкомитет по делам национальностей и миграции направил И. Курасу предложения по принятию ВР Украины закона «О коренных народах Крыма», в котором нашли бы отражение основные требования Меджлиса.[385] Особенно активным сторонником официального признания Меджлиса в украинском руководстве был глава Минюста Украины С. Головатый, неоднократно высказывавшийся за реорганизацию крымских республиканских властей по этнически-общинному принципу.

Тем не менее все эти предложения не получили в 1996 и 1997 годах дальнейшего развития, что объясняется несколькими обстоятельствами как юридического, так и политического характера. С одной стороны, требование лидеров Меджлиса объявить крымских татар «коренным народом» не могло считаться достаточно юридически обоснованным. Крымские татары не подпадают под понятие «коренной народ» в международно-правовом смысле, и украинские эксперты вынуждены с этим считаться.[386] Кроме этого создание каких-либо особых условий для одного отдельно взятого этноса может стимулировать стремление других этнических групп и меньшинств к получению сходных прав. Следует также учитывать и то, что к 1996 году ввиду ослабления республиканского движения в Крыму украинские власти потеряли прежнюю столь острую необходимость в таких союзниках как Меджлис, а также то, что в руководстве Украины опасность вероятного «татарского сепаратизма», ощущается не менее остро, чем опасность «русскоязычного». Уже в ходе обсуждения новой Конституции автономии осенью 1995 г. Меджлису не удалось получить поддержку Киева в том, чтобы в будущем региональном парламенте Крыма были установлены квоты для крымских татар. Несмотря на то, что фракция «Курултай» прибегла к голодовке протеста после принятия Крымского Основного закона ВС Автономии, украинский парламент счел возможным согласиться с той формулировкой статьи о выборах ВС Крыма, которую предлагало парламентское большинство и которая не устраивала Меджлис.