Рассказы - Юрий Хабибулин

— Документы его смотрели? — отрывисто бросил майор, — кто такой?

— Так он же пострадавший! И заявление не написал…

— Да что вы, чёрт возьми! Первый день замужем! Не знаете правила работы? Проверяли по розыску? — озверел майор.

Прапорщик как-то сразу ссутулился и уставился на носки своей форменной обуви

— Никак нет, не успели.

— А ну, бегом в сортир и проверить, не смылся ли ваш "пострадавший"!

Прапорщик пулей вылетел за дверь, чуть не сбив с ног стоявшего с непринуждённым видом с другой её стороны бывшего напарника и нескольких, крайне заинтересованных развитием событий милиционеров.

Добежав до туалета, дежурный громко постучал в дверь

— Давай открывай, хватит сортир занимать, другие тоже хотят!

Ответа не было. Дважды помолотив кулаком по двери, и не добившись никакого эффекта, он приложился, как следует, плечом. Хлипкая дверь открылась, и прапорщик успел поймать за ноги гражданина, который, расшатав и выдрав решетку на окне, пытался пролезть в него вниз головой, чтобы вывалиться наружу. Чуть-чуть не успел…

Вместе с подбежавшими коллегами "пострадавшего" втянули обратно в туалет, надели на него почти свалившиеся штаны и подвели к майору. Тому оказалось достаточно одного взгляда, чтобы узнать старого знакомого.

— Ты смотри, кто к нам залетел? Здорово, Вонючка, — удивленно проговорил майор, — видать, опять по казённым харчам соскучился? Аль не узнал?

— Узнал, гражданин начальник. Только я ведь щас пострадавший, причём тут казённый харч? — отводя рыскающий взгляд в сторону, глухо ответил мужик.

— А вот это мы сейчас и выясним, какой ты пострадавший. Ну-ка, Звонарёв, пробей эту личность по базе. Кухаренко Иван Петрович, если я не ошибаюсь? Так? — обратился Листьев к "потерпевшему".

— Память у вас хорошая, гражданин начальник — ответил тот и, опустив голову, стал разглядывать свои, военного образца ботинки, зашнурованные почему-то только наполовину…

— Не жалуюсь пока. Давай рассказывай, за что тебя таким хитрым способом опустили, за какие такие дела. И не тяни резину, не люблю я этого — сощурился майор, — ты ведь говоришь, что меня знаешь.

Вонючка был рослым, здоровым мужиком, неопределённой темной масти с плоским, заостренным лицом, которое вкупе с его длинным вытянутым носом напоминало клюв вороны. Ходил Вонючка какой-то странной подпрыгивающей походкой, правым боком вперед, подволакивая левую ногу. Это осталось у него ещё с прошлых отсидок, как приём для вызова жалости у персонала учреждений да у неопытных сокамерников, которые "вонючкины" фокусы ещё не знали — прикидываться бедненьким, несчастненьким и безобидным. Когда же узнавали, часто было уже поздно. Из несчастной и больной развалины, которую никто не принимал всерьёз, он вдруг преображался в жестокого хищного зверя, которому ничего не стоило убить человека или шантажировать его сведениями, о которых тот случайно проболтался. Ничем не брезговал. Отсюда и кликуха такая вонючая…

— Ну, значит, это, гуляю я вчера ночью тут, по скверику, — начал "пострадавший" шныряя глазами по сторонам и на ходу пытаясь придумать вариант, который удовлетворит грозного майора — никого не трогаю. Вдруг, откуда ни возьмись, выскакивают два здоровых мужика, бьют мне морду и валят на скамейку. Я кричу, зову милицию, но никого нету, а эти гады спокойно измываются надо мной. Ограбили, шмотки с пузырем забрали да ещё к скамейке приковали и в задницу что-то засунули… И убёгли! Все, больше ничего не видел, клянусь мамой!

Майор усмехнулся,

— Значит, говоришь, откуда ни возьмись? Прямо русские народные сказки… А ну, хватит мне макароны вешать! За лоха держишь? Забыл, как я с такими брехунами разбираюсь? Напомнить?

Вонючка помнил. Злить майора ему было явно не с руки. Как же тут выкрутиться и не залезть глубже? Ржавые шестерёнки с трудом вращались у мужика в черепной коробке. Во попал!

В дверь кабинета стукнули и тут же открыли. Звонарев принёс какую-то бумажку, положил перед Листьевым и тихо вышел.

— Так! — нарушил тишину офицер, значит, ты, гаденыш, грабежами промышлять стал, сотовые телефоны у детишек отнимаешь, да ещё их избиваешь и, вроде как, забываешься иногда? Мало тебя на зоне учили? Опять захотелось? Тут данные, что ты опять в федеральном розыске!

Вонючка озабоченно заёрзал на стуле и как бы даже уменьшился в размерах. Теперь он казался очень маленьким, жалким и глубоко несчастным больным человеком. Ни дать, ни взять — безвинно пострадавший и оклеветанный… В то же время почувствовал, что ситуация для него усложнилась и придется что-то этому майору всё-таки рассказать, пока тот совсем не обозлился, а то ведь в его власти и большие неприятности устроить…

Враз изменившимся, ещё более несчастным, чем раньше голосом заговорил

— Так, я вспомнил, расскажу, что мне терять-то, я в этом раскладе только пострадавшим остался. Ну, значит, мы вчера это, с Коляном идём, никого не трогаем, — тут гражданин Кухаренко увидел выступившие желваки на скулах Листьева и сбился,

— то есть, я, что хочу сказать, вчера ночью мы тут увидали одного лоха в скверике под фонарём, хорошо одетого, с дипломатом и классным сотовым телефоном. Он при нас несколько раз куда-то звонил, бУхал всё время один, тут же, на скамейке и закусывал. Уже был сильно поддавши, еле стоял, покачивался. Ну, мы и решили его пошерстить немного. Сразу тебе и бухло и бабки, и закуска и сотовый телефон! Да мужик-то не простой оказался! Только я перо вынул, тьфу, руку вынул, замахнулся на него, а он вдруг как врежет мне между глаз, да так шустро, я аж прилег и сильно удивился, не ожидал такой прыти. А он тут же и Коляну как-то ногой в ухо выписал. Колян, как очухался, так сразу всё понял и убежал. А я не успел. Тут ещё второй мужик откуда-то выскакивает, наверное, у них задумано так было и этот, второй, в засаде сидел. Они меня сразу же скрутили, карманы обшарили, забрали всё, — уже привычно плаксиво захныкал Вонючка, — и потом, почему-то начали мои ботинки разглядывать. Да ещё один из них вспышкой ослепил, наверное, сфотографировали меня сотиком с камерой и снимок кому-то отправили. Это я уже потом понял, когда они ушли.

— А телефон чей тебе в задницу засунули, — жёстко спросил майор и посмотрел прямо в глаза бандиту.

Тот забегал зрачками,

— Да уж и не помню точно, кажись, мой.

— А то чей же, не свой бы тебе подарили для такого дела, правда?

— Ага, наверное, — нехотя согласился Вонючка.

Листьев задумался на минуту, похоже на его участке мстители объявились, только вот за кого мстят? Он встал и подошел поближе к рецидивисту.

— А ты сам-то как думаешь, за кого это тебя наказали? Соображения имеются?