Воины Хаоса наводят порядок (книга I) (СИ) - Семёнов Дмитрий "Дики"

– Почему вы не стали работать с Гансом? Он ведь был самым опытным.

– Ох, Марья! Ганс очень простой человек. И поэтому с ним непросто, – Кэррот пожевал губу. – Я как раз тогда разобрался и осознал, чего я хочу. Какой будет моя команда для поисков приключений. И вот Ганс в неё совершенно не вписывался, да и не собирался. У него всё своё – люди, принципы, правила…

– Значит, после метеоритного лета 289-го вы сделались Воинами Хаоса?

– Не совсем. Мы назвались так позже, в девяностом году. Нас ведь долго натаскивали в тренировочном лагере, плюс беда Констанса…

– Тогда он и стал Костяным Человеком? – догадалась Мария.

– Да, именно. Слишком долго валялся в обнимку с осколками. Через тело его прошло много хаоса, и он стал изменяться, мутировать! Кожные покровы твердели и трескались, волосы выпали, на башке выросли эти… наросты. Он сам как-то предположил, что причина окостенения – его подсознательное стремление защититься, но это уже из области чистых гипотез. Та ещё вышла защита! Или, может, это была аллергия на хаос. Попытка тела самоупорядочиться… неважно! Без магического вмешательства он бы полностью окостенел… Состояние стабилизировали, но мой друг тогда навсегда изменился. И не только физически.

Журналистка решила, что необходимо взять интервью у Констанса Изварова. Нужно будет узнать у Олясина, когда к ним всё-таки доберутся остальные Воины Хаоса.

– Так скажи мне, Кёрт, как человек сопричастный. Хаос – это зло?

– Хаос – это фундаментальное свойство вселенной. Он не может быть добром или злом… Сила притяжения – злая или добрая? Преломление света – хорошее или плохое?

– То есть хаос нейтрален и беспристрастен?

– Сам по себе – абсолютно! Вопрос только, кто и как его использует. Закрепился стереотип, будто хаос приносит одни только беды, все становятся мутантами, одержимыми, умирают… Так и есть. Но ведь это лишь крайность! От переизбытка порядка всё живое наоборот, кристаллизуется – очень красивое зрелище, но тоже смертельно опасное… И вся магия выстроена на взаимодействии порядка и хаоса, мне не раз говорили.

– Значит, хаос лишь инструмент? Которым вы пользуетесь?

– Или он нами пользуется, – вздохнул Кэррот. – Тут всего не поймёшь. Людям очевидны его негативные проявления, а хорошие принимаются как должное. Мы, Воины Хаоса, как и прочие хаос-нейтральные деятели, научились использовать хаос во благо. Ну, как минимум, в своё…

– То есть он всегда с вами?

– Он был в нас изначально. И все наши приключения… затронуты хаосом. Я считаю, будь мы более упорядоченными, с нами всего этого бы не произошло!

Журналистка провела в воздухе пальцами, словно что-то подчёркивая.

– То есть не захоти ты тогда в Хендре проучить Порсона, вы не попали бы в тайный поход… и тогда никаких Воинов Хаоса не было бы?

– Ну, в том виде, в каком мы сейчас – точно не было бы. И вся эта история стала важным уроком: я до этого не представлял, что у каждого события могут быть далеко идущие последствия! Вообще не задумывался. С меня всё как с гуся вода… Но Констансу не повезло. И меня будто одёрнуло, хотя понял я это не сразу.

Кёрт разглядывал гладкую воду в золотистых отблесках фонарей, вспоминая свои ощущения.

– Ну а Воинами Хаоса мы стали позже… – продолжил он. – Это всё ещё присказки – но без них не было бы и сказки! Без уроков волшебства от Шугарта Хоффа мы не выжили бы. И позднее я от Охранки узнал, что на нас с Изваровым после Спады составили весьма лестные характеристики – это тоже нам пригодилось. Все случайности оказались совсем неслучайными; всё ведь связано, переплетено. Потому я о них и рассказываю. Но, конечно, могу увлекаться и повествовать слишком долго и нудно!

Мария Сюрр выразительно закатила глаза.

– Не переживай, Кёрт! Я однажды интервьюировала одного трубадура… Так он мне трое суток красиво и поэтично в деталях рассказывал, как жил беспризорником, увивался за девочками из эскорта, учился алхимии с магией и всех-всех побеждал в музыкальных конкурсах. Я, чёрт возьми, помню в мелких подробностях, сколько денег в какой месяц он заработал и каким остроумным да неожиданным образом! Могла бы вести у него бухгалтерию! Вот это действительно было то ещё интервью, а ты не волнуйся. Не так уж и нудно…

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

По мостовой за углом прозвенела запряжённая четвёркою лошадей дорогая карета.

– Кстати, замолоди, – сказала Мария.

– Что замолоди?

– Очень вкусные оказались. Те, что ты мне вручил в нашу первую встречу.

– А, конечно. Они же из Аквонамора… Да, вспомнил! – оживился вдруг Кэррот. – Я ведь домик снял в Горке для нашей команды. Очень уютный… хочу пригласить тебя в гости на следующий раз. Посидим, пообщаемся вдоволь! И не нужно будет шататься по злачным местам да по суетным улицам…

«Началось! – встрепенулась Мария. – Включился кобель!». А вслух отвечала:

– Дорогой Кёрт! Я, конечно, стараюсь быть близкой героям своей будущей книги. Но определённую дистанцию соблюдать нужно: профессиональная этика… Давай лучше на днях спишемся насчёт следующей встречи на нейтральной территории. Ты взгляни, какой туман над рекой стелется! Холодный, непроницаемый и чрезвычайно загадочный.

Часть III. Ищите женщин

Люди без фантазии – сухи и скучны, они живут только наполовину. Человек с фантазией живет сто жизней сразу. Он умеет жить за себя и за других, в прошлом и будущем.

Александра Коллонтай

Глава 6

Чудовищный коготь шваркнул по дереву. И ещё раз. И снова.

Кэррот открыл глаза, недоумевая. Светлое утро. По дощатому потолку наискосок протянулись полупрозрачные тени. Пришёл ветер, и яблоня веткой скребла стену дома, который он снял на окраине Горки.

Олясин осторожно, чтоб ненароком не разбудить, повернул голову к лежащей рядом Марии Сюрр. Журналистка спала безмятежно, лишь глаза её двигались под кожей век, словно что-то вычитывая. Во сне она не казалась строгой и въедливой; сейчас в ней таилось простое и нежное.

Он слез с кровати и тихонько, стараясь не наступить на скрипучую половицу, вышел из комнаты. Размялся, умылся прохладной водой из колодца. Полюбовался лазурной высью небес над запущенным садом, а когда возвратился, легко одетая Марья сидела на одеяле и степенно расчёсывала свои светлые волосы.

– Доброе утро! Послушай, Кёрт, – обратилась она к нему в деловой манере. – Я тут вот над чем думаю: почему в твоих историях нет женских персонажей? Ты ведь так любишь женщин и не скрываешь этого.

– Да, и это взаимно! Я всегда искал человеческого внимания. Хотел привлекать людей независимо от их пола и возраста… Но, наверное, в силу телесных причин, ко мне чаще тянутся цветущие женщины. Такой уж я хват нарасхват! А… в чём твой вопрос?

– Где тогда в нашей книге героини, воительницы и чародейки? Где достойные подражания образы без болтающихся мужских половых признаков? Пока что девицы упоминаются как персонажи не то, что второго, а вообще десятого плана, словно непримечательные декорации твоих похождений. Сколько можно писать про мужланов? У «Харлонского Клича» уже половина читателей – женщины.

– Полагаешь, они этого не оценят? – уточнил слегка растерявшийся Кэррот.

– Полагаю, что здесь у нас явный половой перекос. Когда, наконец, в дело вступят мудрая колдунья Наумбия и прекрасная эльфийка Фириэль?

Олясин опёрся плечом на дверной косяк и возвёл глаза к потолку.

– Наумбия и Фириэль появились в команде летом девяностого года. Когда мы и стали Воинами Хаоса! И об этом я, как обещал, расскажу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– За упавшей звездой вы ушли в конце лета восемьдесят девятого. Сколько времени вас обучали в… засекреченном месте возле Азиро?

– Всю осень, всю зиму, почти всю весну. Дитя можно было выносить за это время!

– И чему вас учили?

– Да всему, Марья! Выживанию. Врачеванию. Защите и нападению. За такой срок профессионала не подготовишь, но нам помогли разобраться с собой и освоить новые трюки. Армейские инструкторы обучали оружию. Агенты Охранки – работе с людьми. Волшебники – волшебству. Всего понемногу, всё могло пригодиться. И пригодилось!