Негатор, или История неправильного попаданца [СИ] - Алексей Переяславцев

— Ага.

В четверг вечером я подумал, что за Шхаратом могут следить. Значит, могут обнаружить, что доктор магии на заседание гильдии не пошел. Пришлось чесать затылок. Тарек, однако, дал хороший совет: постараться выявить следящего и в нужный момент перекрыть ему поле зрения в самый последний момент. Для этой цели Сарат должен был медленно подъехать на коне. Это же было сигналом для старосты, что надо подбегать к хозяину с дурными вестями.

В пятницу нам пришлось разыграть спектакль. Староста наблюдал нас с Саратом со спины, я добросовестно подбирал кристалл с земли и громко возглашал: 'Смотри, вот хороший кристалл'. Староста не мог соврать ни единым словом. Плохая режиссура могла бы стоить ему головы.

А мы с Тареком предполагались зрителями в том спектакле, что должен был произойти у каменной россыпи. Места на галерке мы обеспечили заранее. Не сомневаясь, что разборка предстоит крутая, я планировал только наблюдать, не вмешиваясь. Но Тарек настоял на арбалете и луке с боезапасом: 'А что, если они двинутся в нашу сторону?' Этот аргумент крыть было нечем.

Глава 24

Умные книги говорят: первой жертвой любого боя становится план этого самого боя. Не верьте. Мой план вошел в неуправляемый штопор еще ДО боя. И винить было некого, кроме как самого себя.

Староста уже уехал в город, когда я с ужасом обнаружил, что нам, собственно, негде спрятаться для наблюдения. Точнее, спрятаться было очень даже можно, но подъезжающие нас заметили бы: такой уж изгиб делала дорога. А если располагаться вдали, то мы увидели бы все, но лишены были возможности вмешаться. Это я и сообщил Тареку.

— А если спрятаться в том овражке? А подойти, когда те уже проедут.

— Так мы ничего не увидим, пока не дойдем до позиции.

— Плохо, конечно, но возможность вмешаться дороже.

План был не самым лучшим, но оборудовать скрытый наблюдательный пункт было некогда и, главное, нечем. Опять же моя вина — не предусмотрел лопатки и топора.

Пока что оставалось время на то, чтобы отвести подальше и спрятать двуколку и лошадь.

Через пятнадцать минут мы были на отдаленной позиции.

Дорога просматривалась неплохо, а место предстоящего боестолкновения — так просто отлично. А дальше началось самое распривычное дело для разведчика: ждать. Для Тарека привычное, для меня — только многократно читаное в книгах.

Сидим, ждем.

— Едут.

Мы терпеливо сидели на месте. Нам не нужны были полицейские сами по себе, нам они были нужны как составляющая коктейля; рецепт — на одного землевладельца трое полицейских, подавать на точке кипения.

Доблестные стражи уже перевернули и раскололи один камень, испустив радостные крики, когда появилось новое действующее лицо. Мы переглянулись и нырнули в овражек.

(сцена, которую я видеть никак не мог)

— Вон там, похоже, то самое место.

— Так, а вот и камни, похожие на те, что нам Редька показал. Выходит, без обмана.

— А вот проверим один камешек. Да хоть этот… Лейтенант, есть гранат! Кристалл на тридцать сребренников!

— Сматываться надо, вот что. Проверили — и будет.

— Ну хотя бы расколоть этот камень. И еще кристалл есть! Двадцатка, верно говорю! Только выковырять не могу.

Страшная вещь — азарт. Даже не важно, что есть его предмет: кристаллы, белые грибы, бешеный клев или прущая карта, важно то, что оторваться нельзя, пока не вмешаются внешние факторы.

Шхарат-ан не вполне верил старосте. Тот не лгал — это, разумеется, было проверено в первую очередь — однако вполне мог чего-то не увидеть, а чего-то и вовсе перепутать. Но картина, представшая глазам землевладельца, была красноречивой и совершенно недвусмысленной.

Негодяи, присваивающие ЕГО собственность, до того увлеклись своим разбойным делом, что подпустили карающую длань справедливости на двадцать ярдов.

— Все найденные кристаллы отдать, — приказал Шхарат-ан, соскочив с лошади и небрежным жестом отсылая ее подальше. Еще первокурсникам накрепко вбивали в головы, что в магическом поединке сидеть на лошади нельзя — она лишь помеха, не помощь. Доктор магии прекрасно видел, что на камзолах пришельцев красуются символы стражи охрана порядка, и предполагал, что демонстрация силы может понадобиться. Но закон был на его стороне, и это было известно решительно всем присутствующим.

И все же ошибку он сделал. За очень долгие годы у Шахарт-ана сложилась репутация мага, с которым лучше не связываться. В грозную славу внесли свой вклад и поединки, из которых он вышел победителем, и те поединки, из которых он просто вышел, а противника вынесли, и нехорошие слухи о магии смерти, которую особо почтенный якобы применял (никто ничего не смог доказать, но подозрения остались). Уже очень долго время он не работал на свою репутацию — она на него работала. А привычка — большая сила.

У лейтенанта были на сей счет другие мысли. Разумеется, по долгу службы он не мог не знать о реноме Шахарт-ана. Не мог он не понимать также, что если в поединке со средним доктором магии шансы есть, но против именно этого доктора они исчезающе малы. Но он знал кое-что еще: если сведения о ворованных кристаллах просочатся, то капитан сдаст его без малейших сомнений. Конечно, такое событие будет сильным ударом по карьере капитана, но уж лучше слава раззявы, который проворонил грабителей среди своих же подчиненных, чем преднамеренное сокрытие преступления. Скрыть же факт воровства можно было лишь одним радикальным способом.

Жезл, который вскинул магистр без единого худого слова, стал для доктора магии почти полной неожиданностью. Простая 'Молния', но отвести ее Шхарат-ан успел в самый последний момент. А вот бакалавры сплоховали. Они рассчитывали на бой, конечно, но предположили, что сначала будут переговоры. И оттого не полностью приготовились, и их боевые заклятия пошли в ничто. Шхарат-ан не вполне оправился от растерянности, пусть она и длилась долю секунды, и отбил 'Огненный шнур' и 'Воздушный кулак' установкой щитов. Это была порядочная трата энергии, но она дала время на подготовку своего удара.

На смену растерянности пришло ослепляющее бешенство. Каждый боевой маг знает, что гнев — плохой советчик, и Шхарат-ан это знал, но он знал также, что гнев придает решимость применять очень сильные средства. Любой маг поколебался бы пускать такое в ход, но доктор понимал, что в бою насмерть малейшее колебание — гибель. А этот бой был именно смертельным.

'Черное пятно' потребовалось сделать очень большим, непозволительно большим, это был громадный расход энергии, но от него защититься бы смог разве что сам Первый Академик.

Стражи порядка осели, как будто из них вынули кости. Заодно попали под раздачу все совершенно ни в чем не повинные лошади. 'Черное пятно' сработало так, как и предполагалось: безукоризненно.

И только после этого Шхарат-ан стал думать. Первое, о чем надо было позаботиться — стереть все метки с трупов. Иначе их найдут — не сразу, разумеется, но найдут. И у нашедшего тут же возникнет целая куча неприятных вопросов. Но чтобы стереть метки, нужно добраться до тел, а для этого надо уничтожить полностью все черное пятно. Если даже стереть метки, но оставить следы применения магии смерти, то опять же появятся вопросы. В учебниках об этом не пишут, но уничтожение следов такой магии — дело вполне возможное, нужна лишь энергия. Вот ее-то и не хватит, тут Шхарат-ан себя не обманывал. Нужны сутки на восстановление.

Пока он думал, на сцене появилась новая фигура.

Мы пробирались по овражку как можно тише. Я все время подсознательно ждал перебранки, криков с матерными оттенками, боевых кличей, наконец, но до меня донесся лишь один голос, сказавший неразборчивую фразу — и все. Потом раздалось что-то вроде щелчка хлыста. Мы уже почти дошли до поворота овражка, за которым мы могли бы уже выглянуть и оценить обстановку, как тут грянуло:

— Гр-р-р-р-р-р-ах!!!!

Очередь все еще звучала, а я кинулся к краю овражка, причем в голове у меня на разные голоса вопило мое внутреннее 'Я':

– 'Шилка'![21]

— Идиот! Какая, к Елене Марковне, 'Шилка'?! У 'Шилки' скорострельность гораздо выше! Это одиночный ствол того же калибра!

— Кретин, откуда в этом мире одиночный ствол калибра 23 миллиметра?!

— Оттуда, откуда ты сам, орясина!!!

Я крайне осторожно выглянул через край. Разумеется, это была не 'Шилка'.

Почему-то первыми бросились в глаза тела стражей, о преступной деятельности каковых нам отныне можно было не беспокоиться.

Я перевел взгляд на высокопочтенного Шхарат-ана. По всему было видно, что он здорово измотан. Даже с расстояния примерно сорок метров было заметно, что на ногах он держится с усилием. Именно это обстоятельство успокоило меня больше всего. Кто бы ни были его противники, победа досталась ему недешево.