Маша и Медведь-3 - Ольга Войлошникова

часов. Предлагаю вам провести их в наших гостевых апартаментах — скромно, но с душой, вам предоставят дом, еду и возможность отдохнуть. До окончания переговоров лисята останутся у нас. Место их содержания абсолютно безопасное, уверяю вас. Я сам ставил там защиту.

Толстый-толстый намёк на то, что не стоит пытаться выкрасть детёнышей…

— Хорошо, — лис дипломатично улыбнулся, — я согласен. Четыре часа.

— Договорились. Я провожу вас, — любезно поднялся Баграр. Священник и часть казаков пошли за ним.

Правильно. Надо же проследить, что этот посол никуда не слинял.

Баграр очень быстро вернулся в общий дом и немедленно развил бурную деятельность.

— Маруся и Аня — берёте Катю и мчитесь в пещеру! В случае любого подозрения, Маруся, ставишь плотный изоляционный кокон, запираетесь вместе с лисятами, сколько-то ты продержишься, а там и я подскочу. Не пугайтесь заранее, это исключительно меры предосторожности! Муша, Бриарею поставить задачу не впускать внутрь ни одну взрослую лису — до особого распоряжения — и пулей назад, ты будешь нужна мне как якорь. Господа офицеры специального отдела, мы все несёмся на «Царицын». Рысью!

— А где отец Филарет?

— Купол над «гостевыми апартаментами» держит. Внутри наш гость — маг. Попробует выскочить и какой-нибудь фокус выкинуть — махом сдуется. На подхвате — казаки.

— Толково!

ТОРГИ НОМЕР ДВА, НАЧАЛО

В специальном учебном зале «Царицына» собралась довольно разношёрстная толпа. Одно то, что в офицерском совещании принимали участие гардемарины — уже необычно, что уж говорить о медведе и девушке.

— Господа, — напористо начал Баграр, — чтоб вы понимали и не недоумевали. Наша общая задача — прямо сейчас, в течение очень короткого времени организовать трёхсторонние переговоры. А то этот ушлый рыжий решил, что придёт, скажет всем огромное душевное спасибо — и свалит в закат, что ли?

— Верно, — сказал один из офицеров. — Этот лис хочет получить своих малолетних единоплеменников — похвально. Однако в результате действий его единоплеменниц же — что он, кстати, не отрицал — Российская Империя понесла значительный ущерб, и материальный, и человеческий!

— Ваша правда! С «Петропавловска» из всей команды чудом двое спаслись.

— А «Андромеда»? Исследовательское судно! Да, основная часть экипажа уцелела, а сколько ценной аппаратуры погибло? Образцы, записи наблюдений! Труд целой экспедиции! Корабль разбит и восстановлению не подлежит, мы вчера осмотрели — одни обломки. Не считая целого ряда торговых судов…

— Итак, — подытожил Баграр, — вырисовывается даже несколько основных статей ущерба: человеческая, материальная, интеллектуальная.

— Добавьте моральный и статусный ущерб, — добавил сбоку невысокий офицер.

— Именно. Нужны специалисты, которые срочно, буквально в два часа это обличат в убедительные фразы.

— А кто третья сторона? — спросил невысокий.

— Я, — Баграр обвёл взглядом собрание. — Без меня, простите за откровенность, ни один лис с вами даже разговаривать не станет. А поэтому я могу взять на себя обеспечение всей переговорной стороны процесса в обмен на то, что мне выгодно. Все останемся в плюсе. Итак! — он гулко хлопнул в ладоши. — Обстоятельства вынуждают нас отказаться от неспешной дипломатической манеры. Где этот мальчишка? Иннокентий?

— Я здесь, господин Баграр!

— Папаша, в отсутствие вас в училище, где сидит? Там же, в Заранске?

— Никак нет, в Главном управлении Специальной безопасности, в новой столице, в Омске.

— Та-а-ак, это хуже, но ожидаемо. Дмитрий Александрович там был? Или хотя бы рядом?

— Был, — ответил Дмитрий, — даже в само́м управлении и в нужном вам кабинете.

— Отлично. Почему спрашиваю именно вас — потому что вы у нас… обладаете специальными умениями. По крайней мере, я очень на это надеюсь, — Баграр живо обернулся к капитану «Царицына»: — Иван Андреевич, нам нужно отдельное помещение. Любое, срочно!

— Пожалуйста, соседний малый класс.

— Отлич-чно! Дмитрий, Иннокентий, Мария, за мной!

В классе было… Обычно. Холодновато как бы.

— Кеша. Тебя я позвал, потому что ты человек подневольный и трясут тебя, я полагаю, как грушу. Поэтому сядь в уголок и смотри. Но! Ничего не говори, не спрашивай и вообще не отсвечивай, понял? Процедура и так неприятная.

Тут я испугалась.

Баграр вздохнул.

— Прости, Муша, но мне он ничего внушить не сможет. Издержки профессии. У меня блок стоит размером с Орентию.

— Мать моя магия…

— Детка — надо. Восприми это как урок. Однажды на себе почувствовав, работу подавителя ты больше не спутаешь ни с чем.

Я посмотрела на Дмитрия Александровича как на палача.

— Я не понял…

Он растерялся, что ли?

— А ты думал — как? Мы сядем и посмотрим твои воспоминания как телевизор, что ли? — разозлилась я. — Ты знаешь, что подавителя практически невозможно пробить? У вас же всё наружу! Да вы даже нормальные наведённые воспоминания дать не можете, чтоб не спрессовать!

Дмитрий Александрович развёл руками:

— Ну, извини.

— Упражнялся? — строго спросил его Баграр.

— Конечно.

— Максимально мягко. Представляешь нужный кабинет. Помнишь хорошо?

— Да.

— Задача для тебя нетипичная. Программирование не действия, а образа, ощущения. Просто вкладываешь воспоминания Машуне в голову. И ничего лишнего, понял? Я проверю!

Дмитрий Александрович, не привыкший, видать, чтоб с ним разговаривали таким образом, слегка вздёрнул подбородок.

— Позвольте уверить вас в отсутствии в моих действиях неблаговидных намерений!

— Позволяю! — хлопнул его по плечу Баграр. — Давай, сосредотачивайся, а то свалит наш гость, и вместо волшебных плюшек получит твоя империя фигу с маслом. А ты, Муша, серёжки снимай, иначе не дадут они ему пробиться.

Я вытащила из ушей риталид с таким ощущением, словно иду на эшафот.

— Экзекуторы…

— Не ссы, прорвёмся, — Баграр усадил меня на небольшой диванчик, который, по-хорошему, вернее было бы назвать скамейкой с мягкой обивкой. — Давай, Димка. Это не тот случай, когда надо долго жевать сырую шкуру. Сделай всё быстро и аккуратно.

Дмитрий Александрович слегка удивился столь медвежьим идиоматическим выражениям, но подвинул стул и сел напротив меня:

— Маша, легче и быстрее будет, если ты будешь смотреть мне в глаза.

Я поморщилась:

— Хорошо.

— Ну, вдох-выдох! — скомандовал Баграр. — Поехали!

Глаза цесаревича словно придвинулись, сделались непроглядно-чёрными, как глухая беззвёздная ночь. И среди моих хаотически мечущихся мыслей и принадлежащих мне образов вдруг появились чужие. Словно, знаете, сидите вы в спальне, и вдруг открываются двери и незнакомые люди начинают вносить какие-то шкафы, комоды. Всё не