Время нашей беды - Александр Афанасьев

Банан был крепким, он выжил в уличных боях в Краматорске и, закусив губу, несмотря на обе простреленные ноги, а одна еще и была сломана пулей, – добрел до «Форда» и рухнул назад. Сидевший за рулем бандеровец обернулся и увидел, как Мыкола ринулся к «Газели»…

– Стій! Куди?

– Там Колун… – сказал Банан.

– Бігти треба. Зараз менти тут будуть!

Щелкнул предохранитель пистолета.

– Побратимів кидати не можна.

Бандеровец выругался про себя… дернул бес связаться. Эти… они же психи. И какие они украинцы – Банан и Микола с Днепропетровска, Колун вообще с Киева – он один справжний свидомый хлопец с Ивано‑Франкивска. Убьют ведь! От ментов не уйти, это тебе не улица, где можно залечь на крыше и стрелять. Бежать надо…

Он обернулся и увидел, что Мыкола уже не бежит, а лежит на дороге. Передача уже была включена, нога сама нажала на газ, двести пятьдесят лошадиных сил бросили внедорожник вперед – и в этот момент по кузову, по заднему стеклу молотком застучали пули…

Как меня не пристрелили – я не знаю…

В Анвара, как оказалось, попали четыре пули, две остановил бронежилет, одна попала в плечо и только чудом не задела ни кость, ни крупные сосуды и последняя оторвала нижнюю часть уха. Еще и в лицо попали осколки стекла. Однако Анвар, сам срочку отмотавший в Чечне в составе отряда специального назначения, сумел остановить кровотечение, привести себя в относительный порядок и даже защитить меня от своих коллег. Я показал удостоверение частного охранника, Анвар сказал, что я – его сослуживец. Меня предварительно опросили на диктофон, я выдал полуправду – приехал в Казань, чтобы повидаться с сослуживцем, спросить, не найдется ли где здесь и мне местечка. Договорились, что я выйду здесь и Анвар меня встретит. Захотел подкрепиться, пошел на рынок, на рынке заметил человека с большой сумкой, он вел себя подозрительно. Отзвонил Анвару, пошел за ним. Подозрительный человек привел меня в этот двор, я опять отзвонил Анвару и сообщил. Он взял на подмогу дежуривший рядом патрульный экипаж полиции – но не помогло. Выскочили из подъезда и тут же начали стрелять. Дальше я ничего не врал, рассказал все как было – учитывая два трупа сотрудников полиции, мой рассказ восприняли с пониманием.

На трассе один гражданский убит, еще двое тяжело ранены. Из бандитов – убиты трое, двое тяжело ранены – я сумел‑таки остановить «Форд» беглым огнем винтовки, стреляя не по колесам (смысла нет, тем более с бескамерными), а по салону и по водительскому месту. Оба – и сидевший за рулем водитель, и лежавший на заднем сиденье пассажир – были тяжело ранены, и пассажир покончил с собой из пистолета. по‑видимому, на нем было столько всего, что сдаваться он не собирался.

Он и был снайпером – как раз у него были прострелены ноги, и он выронил кейс с винтовкой.

Винтовку уже увезли на экспертизу.

Сейчас мы сидели в «Фиате Дукато» местной прокуратуры, пили чай и неспешно беседовали. Уже стемнело.

– Ты Сам‑то откуда?

– С Уральска.

– Хм…

– Есть претензии? – моментально встал в оборонительную стойку я.

– Да не… какие тут претензии, – Анвар вяло отмахнулся, – я в этом смысле… нетипичный татарин. У типичного татарина к любому найдутся претензии.

– Ты мне не татарин.

– А кто же?

– Коллега. Брат. Побратим. Человек, делающий одно со мной дело.

– Слова…

– Это не слова.

– Слова… – устало сказал Анвар и зевнул, – это раньше чего‑то стоило. А сейчас – слова. Фигня все это, короче. Это раньше за друга на смерть шли. А теперь готовы сдать… как пустую тару в ларек. Есть свои и есть чужие. Вот и все. Свои – это те, которые родичи. Которые не сдадут. А дружба…

– Зачем же ты с нами? Мог бы быть таким, как эти… ТОЦ там или кто у вас.

– ТОЦ? – Анвар нехорошо усмехнулся. – А знаешь, кто такие в ТОЦ и прочих? Ущемленцы. Шпана всякая. Национальная интеллигенция, твою мать. У нас тут, как в Советском Союзе, блин, национальных писателей издают за государственные деньги, ты не думай. Хуже того. Как‑то раз спустили вниз указание – устроить читку. Это значит – берется несколько книг, распределяется по отделу, потом каждый, свое прочитав, делает доклад. Вот ты представь только – я должен конституционный строй защищать, с террористами бороться – а еще доклад писать по какой‑то там книженции, вся суть которой в том, что она на татарском. Я несколько страниц прочитал, плюнул на это – пусть лучше выговорешник суют. Я целыми днями на ногах, еще чтобы мне по мозгам этими книгами ездили, мать их. Да еще половина непонятно – я на татарском говорю, но простыми словами, а тут половина как выдумана…

– Как при Брежневе.

– Чего?

– При Брежневе были читки его книг.

– А ты откуда знаешь?

– Читал.

Анвар помолчал, потом заговорил – с горечью и злобой:

– Знаешь, что самое х…ое? Вот у нас тут выступают всякие. Мол, Татарстан – самый успешный субъект России. Что тут чуть ли не Креминевая долина. Те, кто поумнее, этим и ограничиваются, а те, кто поглупее, прямо в лицо говорят: «Отделимся и будем жить, как Сингапур». А я вот смотрю на эти убогие рожи, слышу, как они говорят, что по‑русски, что по‑татарски, и вижу: какой Сингапур, дядя? Тебя кто наверх‑то закинул, головою скорбного? Какой в задницу Сингапур, ты просто людям жить не мешай и все, ладно? И мы сами тут разберемся, какой у нас Сингапур. Но нет ведь. Не отстанут.

Я сидел, пил кофе из стаканчика (хорошо прокуроры живут, тут даже кофе‑машина есть) и думал. Вот типичный татарин. Отслужил в Российской армии, теперь служит в ФСБ. В общем‑то, он сохранил свою национальную идентичность как татарин, да никто у него ее и не отнимает. По‑татарски говорит, хоть и простыми словами. И он понимает главное – убогость всех тех, кто лезет наверх, прикрываясь татарским, – от политиков до интеллигенции. И хочет он простого – чтобы всех, и татар, и русских, оставили в покое и дали жить как раньше.

Но нет! Не оставят! И будут раскачивать сразу с двух сторон. Раскачивать подонки, которые играют на понижение. На упрощение. Слишком сложная страна – Россия. Слишком сложно управлять сверхдержавой – тут государственное мышление надо. Слишком много народов у нас и слишком они разные. И потому напрашивается самое простое – разойтись по квартиркам и закрыть двери…

А политики… о, у политиков своя повестка дня, и это Украина хорошо показала. Если между народами нет вражды, то люди выбирают за что‑то конкретное. Построил дорогу или не построил. Врал или не врал. Вызываешь доверие или нет.

А вот если есть вражда – то всегда проголосуют за своего. Каким бы вором и подонком он ни был – но он свой и тем самым лучше любого чужого. И в таком случае не надо вести предвыборную кампанию, тратиться. Нужно просто выйти и заорать во все горло: «Ребята, а я свой!» Россия для русских! Чемодан – вокзал – Москва!

И когда тебя изберут – можно особо не изощряться. Главный вопрос тут будет: имеет ли право русский язык быть вторым государственным или нет? В Украине двадцать с лишним лет этот вопрос решали, и так мимоходом спустили в унитаз страну. Быть русскому языку или не быть – вот в чем вопрос! Потом в ходе этих обсуждений накопится взаимная обида. А потом, после первых стычек, после первых погибших друзей, будет уже настоящая ненависть, ненависть без обсуждения. И будем гвоздить друг друга артиллерией и врываться в города.

Так будет. Если мы это не остановим – и с той и с другой стороны…

И все‑таки… вот что делать? Вот что делать с политиками, которые уже видят перспективу и взяли на нее курс, просто так не отступят? Что делать с интеллигенцией, которая такая уже лет сто пятьдесят, которая уже развалила две великие страны – Российскую империю и СССР – и ничуть не изменилась и точно так же валит третью? Вот что? Просто пометить двери мелом и в один прекрасный день… точнее, в одну прекрасную ночь взять стволы да пройтись по адресам? Нет? Не пойдет? А что делать тогда, что?!

А знаете, что самое паскудное? Развод делу не поможет. Потому что нам все равно рядом жить, вместе, и русским – тоже тут жить. И промышленность у нас – на единые цепочки завязана. Ну, разойдемся мы по‑мирному, как в СССР, – и что? Что дальше‑то? Думаете, эти чиновники, у которых на роже все написано, – будут тут Сингапур строить? Ага – щаз… Вы вообще знаете, что такое Сингапур? За брошенный окурок можно тут же получить штраф в несколько сотен долларов. Штрафы за все – за громкую музыку, за самое минимальное превышение скорости – за все! За разжигание в Сети межнациональной розни – три года тюрьмы. Появляться на улице в национальных костюмах запрещено. И самое главное – что власть начала с себя. Как говорил Ли Куан Ю, архитектор сингапурского чуда: хочешь избавиться от коррупции? Посади троих самых близких друзей. Ты будешь знать, за что, и они будут знать, за что. Вы думаете, тут местные чиновники посадят троих самых близких друзей? Откажутся от мигалок и перестанут давать госзаказ фирме жены или сына? Да ни в жизнь! Украина показала – еще больше воровать будут. Они же уже сейчас представляют лимузины с мигалками, кортежи, приемы на высшем уровне. Почему они орут про флаг Татарстана в ООН – да потому что они послами там стать хотят! И весь этот пир духа будут оплачивать простые люди, такие как Анвар.