Трофей - Наталья Матвеева

Прачечная была небольшой, но обставлена по последнему слову техники: на конвейере кружились, стирались и отжимались вещи жильцов и персонала.

Джек схватил чей-то тулуп и шапку, а Элли нашла удлиненный плащ и женскую шляпку. Как только они оделись, приехали ребята.

— Судя по шуму, они уже вломились в наши номера. — провозгласил Кристиан в черном пальто и гангстерской шляпе, которая ужасно шла ему. Элли засмотрелась на него дольше, чем нужно, но вовремя спохватилась.

В конце прачечной был выход в холл, и Кристиан осторожно выглянул:

— Отлично! Здесь всего семеро суетятся.

Элли испуганно выдохнула. Дэн взял ее за руку и серьезно и уверенно посмотрел на нее:

— Элли, пойдешь сразу за Джеком и не смей отставать! Я прикрою сзади, а Кристиан пойдет первым.

Кристиан триумфально кивнул.

— Пора замочить еще нескольких ублюдков! Идем!

Они вышли и, опустив головы, направились к выходу. И вот она — спасительная дверь, Элли уже было выдохнула, как тут сзади раздался крик и началась пальба. Рука Дэна пригнула Элли за шиворот, и они рванули к выходу. Выбежав, Джек схватил Элли за руку и, прикрывая собой и отстреливаясь, потащил к черной «Митсубиси», стоявшей слева от входа.

Четверка плюхнулась в машину, и Джек резко вырулил на улицу и влился в движение. Несколько человек Бао выстрелили по капотам и бросились к своим машинам, но было уже поздно: Джек свернул сначала на одну улочку, затем на другую, и они окончательно потерялись из поля зрения.

— Отлично! — довольно воскликнул Джек и одновременно с Дэном посмотрел на бледную, испуганную Элли, которую все еще трясло от пережитого ужаса.

— Ты в порядке? — спросил Дэн.

Элли видела его тревожный взгляд и неистовое тепло, с которым он изучал ее лицо, любуясь каждой черточкой, и решила не говорить, что ее ноги были ватными от страха, а тело до сих пор леденит мелкая дрожь.

С трудом вернув самообладание, она проговорила:

— В полном. Это мы уже проходили.

И тут она увидела, как пальто Кристиана, который сидел впереди, сбоку пропитывала кровь. Ей стало дурно, а голова поехала кругом. Она судорожно вцепилась в его сиденье и воскликнула:

— Ты что, ранен???

Кристиан ухмыльнулся, посмотрев на нее. Его лицо было бледным, но глаза горели бешеным огнем и игривым светом. Он весело проговорил:

— Тебе не повезло, выпендрежница. Я, вероятнее всего, буду жить. А значит, все еще могу убить тебя.

Элли ощутила облегчение, и снова вспомнилась обида, боль, раздражение и гнев, и она отвернулась, глядя в окно и больше не говоря ни слова.

— Рана глубокая? — с любопытством поинтересовался Дэн.

Кристиан заглянул под пальто и поморщился от боли.

— Эта дьявольская кровь никак не остановится. Думаю, легкое не задето, иначе я бы уже не мог отвечать на твои вопросы, братик.

Джек ухмыльнулся.

— Они просто не знали, что для того, чтобы убить тебя, им понадобится осиновый кол, а не какие-то дохлые пистолетики. Когда найдем убежище, Дэн достанет пулю.

— Скоро я смогу делать из них бусы. — съязвил Кристиан.

Элли внутренне содрогнулась, понимая, о чем он говорит, но обида была сильнее и она не шелохнулась.

Около двух часов «Митсубиси» колесил по Токио, и ребята пытались отыскать хоть что-то, что могло бы служить убежищем на два дня. В поисках приюта Джек выехал в тихий пригород, и они ехали мимо небольших поселений с аккуратными, уютными домиками, пока, наконец, вдали не замаячила католическая церковь. К удивлению Элли, ребята единодушно решили ехать туда.

Глава 12

Последующие два дня прошли мирно и очень спокойно. Ребят приютил отец Майкл, родом из Штатов, но почти всю жизнь проживший в Японии. Юноши помогали ему ломать дрова, чинить крыши трапезной и сарая со скотиной, пахать церковное поле и работать в огороде, а Элли помогала ухаживать за цветником и поддерживать чистоту в помещениях, взамен отец выделил им спальные места на чердаке церкви — там были полы, устланные соломой, немного мебели и несколько кроватей. Он был по-христиански добр к ним и ни о чем не спрашивал, но согласился спрятать их, если нагрянут люди Бао.

Все двое суток Элли ощущала, что ей становится легче: рядом были родные люди, скоро она снова будет в Нью-Йорке… Когда она смотрела из окна чердака на тихие крыши деревушек и поля вокруг, ей казалось, будто перестрелки, опасность и ужасы остались позади… Но она понимала, что даже в Америке ничего не закончится.

Все это время Элли абсолютно игнорировала Кристиана, стараясь не смотреть на него, не говорить с ним и держаться от него, как можно дальше. Она испытывала злость и обиду, хотя много раз пыталась понять, почему. Его слова — это пустой звук, это желание задеть ее, вывести из равновесия, она знала, что им доверять нельзя… Но все же здесь было что-то не то, и ее сердце рвалось от боли и оскорбленного чувства.

Утром второго дня Элли работала в цветнике, пытаясь прополоть заброшенную грядку с кустом алых роз. Ее волосы были беспорядочно заколоты на затылке и торчали во все стороны, а поверх неизменной майки и спортивных штанов с кроссовками был накинут длинный белый рабочий халат и резиновые перчатки до локтей.

Бурьян, которым порос кустарник, был таким жестким и так глубоко уходил корнями в землю, что Элли приходилось тащить изо всех сил, упираясь ногами в землю и вцепившись в него обеими руками. Она видела Дэна, который набирал из колодца воду, Джек был в сарае, помогал отцу Майклу кормить скотину, а Кристиан торчал неподалеку, восстанавливая обрушенный от старости деревянный забор. Элли боролась с собой, но все же бросила взгляд на его сильные, мускулистые руки, потрясающее тело и невероятно красивый профиль с сосредоточенными синими глазами, щетиной и черными, как смоль, волосами, падающими на шею непослушными волнистыми прядками.

Он не смотрел в ее сторону, и Элли радовалась тому, что он не замечает ее взгляда. Даже таская деревянные балки и забивая гвозди, он излучал невероятную мужскую силу и непреклонность, сиял мощью и горячим огнем, мужеством и обаянием, и Элли чувствовала его жар, она невольно любовалась им…

Но в голове вспыхнул бар, его глаза и слова, которые он говорит… С гневом и обидой Элли отвернулась и с остервенением направив свою злобу на сорняк, вцепилась в его стебель и тащила, отдуваясь.

Вдруг горячий брутальный голос с тонкой насмешкой проговорил сзади:

— Помочь?

Элли от неожиданности так рванула сорняк, что он выдернулся, а она по инерции упала на попу, держа в руке колючий стебель. Ее сердце странно вздрогнуло, но она все еще злилась, поэтому гневно подняла глаза на стоящего над ней стройного и сексуального, хоть и в грязной одежде, Кристиана, обаятельно закуривающего сигарету.