Возвращение изгнанника - Рэймонд Фейст

Черный меч, принадлежавший доспеху, Каспар примостил у себя за спиной с помощью самодельных наплечных ножен, которые соорудил из ремней убитых солдат. На то, чтобы выкопать неглубокую могилу и похоронить двадцать одно тело, ушел почти целый день. Бросая землю на могилу лейтенанта Шеганы, Каспар ощутил щемящую боль сожаления: лейтенант подавал надежды, такого офицера герцог Оласко с удовольствием увидел бы в своей армии.

Каспар посмотрел на небо и предложил подумать о привале.

— Если мы хотим сегодня же вернуться за оставшимися припасами, нам пора искать место для лагеря.

Флинн согласно кивнул и указал на площадку чуть выше по склону:

— Вон там довольно ровно, кажется.

Через несколько минут они вышли на небольшое плато. Лес тем не менее был недалеко.

— Я схожу за дровами и останусь здесь с доспехом, а вы возвращайтесь на старое место и там ночуйте. Утром возьмите с собой все, что сможете унести, и поднимайтесь сюда.

— Да, так мы далеко не уйдем, — покачал головой Флинн.

Каспар окинул взглядом вздымающиеся над ними склоны.

— Кто знает, сколько времени мы будем искать этих стражей? Дни, недели? И если там наверху так холодно, как мне кажется, то нам понадобится еда, чтобы сохранить силы.

Неуверенным голосом Кеннер проговорил:

— Что если… эта сила, что заставляет нас все это делать, решит, что мы с Флинном решили сбежать?

Каспар нетерпеливо отмахнулся:

— Если хочешь, ты оставайся на ночь с доспехом, а я пойду с Флинном.

— Нет, лучше я пойду, — замотал головой Кеннер.

Флинн устало вздохнул:

— Что ж, чем раньше начнем, тем раньше закончим. Пойдем.

Несколько минут Каспар шел вместе с ними, потом свернул в лес и стал собирать дрова для костра. К счастью, здесь было полно сухостоя и валежника, так что большого труда это не составило. Набрав достаточно дров на две ночи, Каспар присел передохнуть. В угасающем свете дня чуждое человеческому глазу черное создание выглядело еще более зловещим, чем обычно.

Когда отсветы огня заиграли на камнях веселыми сполохами, Каспар вынул принесенную с собой еду, перекусил, потом стал разворачивать постель. Одеяло из гусиного пуха было совсем не лишним. Ночь обещала быть холодной.

Каспар подбросил в костер несколько толстых бревен, опасаясь ночных хищников, после чего забрался под одеяло. Он уже засыпал, когда послышался волчий вой. Вскинувшись, он всмотрелся в сгустившуюся вокруг огня тьму. Волк был где-то поблизости.

Пару минут Каспар не двигался, ожидая ответного воя. Повадки волков в этой местности ему были неизвестны. В горах же Оласко существовало три породы этих хищников. Ниже остальных обитали равнинные волки размером с собаку, охотились они стаями и для фермеров были сущим наказанием, особенно зимой, когда холод прореживал стада оленей, антилоп и лосей. Тогда волкам приходилось охотиться на все подряд, даже на мышей, а в особо голодные месяцы они наведывались на фермы в поисках кур, уток, гусей, собак, котов и остальной живности, которую способны были одолеть. Поговаривали о нападении на людей, хотя в бытность свою герцогом Каспар не получал достоверных донесений о подобных происшествиях.

Волки, обитающие в высокогорных районах, носили прозвище «злобные». Они обладали гораздо более крупными головами, чем их равнинные собратья, а вот лапы у них были короче. В целом по размеру они превосходили все другие породы своих собратьев.

Болотные волки, встречавшиеся в топях на юго-западе Оласко, в принципе были теми же равнинными волками, которые почему-то решили перебраться на болота. Единственное их отличие, насколько мог видеть Каспар, заключалось в более темном окрасе шкур.

Больше волчий вой не повторился, и Каспар опять погрузился в сон.

Где-то в середине ночи его еще раз разбудил вой, похожий на волчий. Каспар положил ладонь на рукоять меча и прислушался, но ничего не услышал, только ветер шелестел листвой в вершинах деревьев. Потом он взглянул на доспех — немую фигуру, лежавшую по другую сторону гаснущего костра. На гладкой поверхности играли блики огня. Через некоторое время Каспар снова завернулся в одеяло.

Кеннер и Флинн показались на тропе только к полудню, нагруженные мешками с провизией. Они тяжело опустились на камни, отдуваясь и утирая пот. Флинн поинтересовался:

— Никаких происшествий?

— Где-то неподалеку бродит волк, а так ничего.

— Волк? — переспросил Кеннер. — Один?

— Кажется, да, — ответил Каспар, подбрасывая дрова в весело затрещавший огонь. — Посмотрим-ка, что вы принесли. — Он оценил имеющиеся у них запасы. — Надеюсь, мои расчеты верны и мы обойдемся этим, исходя из следующего плана действий. Завтра утром вы двое выходите вперед с припасами…

Каспар предложил еще несколько дней двигаться группами, возвращаясь за тем, что невозможно унести за один раз. Когда запасов станет меньше, можно будет объединиться и дальше идти вместе.

Остаток дня они отдыхали, предварительно обеспечив себя большим запасом дров. Волки Каспара не слишком беспокоили, но вот медведи, почуяв съестное, могли потерять осторожность и полезть прямо на людей. Тем более что сейчас, в конце лета, самцы вели себя агрессивно, а медведицы усиленно запасали жир, готовясь к зимней спячке.

С приближением ночи Каспар предложил по очереди караулить лагерь:

— Просто на случай, если кто-то захочет отведать наших припасов.

После схватки с матерым медведем, из которой он вышел живым только благодаря тому, что Ког Ястринс знал, как справиться с лесным гигантом, Каспар считал любую предосторожность нелишней, хотя и не стал делиться со спутниками деталями той встречи.

Каспар выбрал вторую вахту, позволив Кеннеру и Флинну поспать без перерыва и без того укороченную ночь: завтра именно им придется идти весь день в гору, а у него будет время отдохнуть. Свое дежурство он провел в размышлениях о собственной жизни.

Мрачные воспоминания опять нахлынули на него при мысли о первом появлении Лесо Варена. Маг пришел в цитадель с просьбой дать ему приют и при этом производил впечатление безобидного книжника. Но незаметно и очень быстро он вошел в узкий круг приближенных Каспара, и еще через некоторое время мировоззрение герцога Оласко стало меняться. Что было тому виной: амбиции герцога или сладкие речи мага? В эту ночь Каспар понял, что совершал поступки, противные его натуре, и чем дальше, тем более ужасными представлялись ему собственные деяния.

Каспар вспомнил свой последний день в цитадели в Опардуме. Он был убежден, что стоит ему попасть в плен, как его тут же казнят, поэтому решил драться до конца. Он не имел понятия, кто стоял за нападением Кеша и Ролдема, и только когда в последнюю комнату, обороняемую им и преданными ему слугами, ворвался Когвин Ястринс, все встало на свои места. В том, что Кога сопровождал Квентин Хавревулен, была особая ирония. Когда открылось, что Ястринс — последний из оросини, Каспар наконец понял его мотивы и в душе аплодировал хитрости бывшего слуги. Когвин так хорошо изображал подданного Королевства, что даже Лесо Варен не раскусил его. Поражение Опардума было полным и безоговорочным.