Проклятье Солнечного короля - 1 - Ольга Ильина

— Не пара она тебе, сынок.

Конечно, кто он, а кто она? Конечно не пара. Он всегда это знал, но чувства, чувства-то куда деть, которые распирали его каждый раз, как видел ее? Куда деть желание целовать ее, сжимать в объятиях и шептать несмелое: «люблю»?

Еще утром он мечтал о встрече с ней, о том, как покажет билеты на корабль, его мечты, его надежды, все было связано с ними, но весть о графе поселила в нем ревность и выжгла крупицы разума. Он шел к ней, сгорая от мысли, что она могла променять его на этого бесчестного богача.

— Ой, глядите-ка, Пибоди притащился, никак по Мэл соскучился, — хохотнул старинный недруг Артура, неожиданно появившийся из-за угла со своими приятелями. — Еще не понял, что не по тебе птичка?

— Шел бы ты, куда шел, Маккей.

— Да я глаза тебе хочу открыть, дурак. За ней такие кавалеры ухаживают, не чета какому-то там «харди».

— Что ты сказал? — разозлился и так заведенный Артур.

— А что слышал. Ребят, может, покажем ему, где место таким, как он, а то видать зарвался парень. С этими словами четверо здоровых парней начали его окружать. Был бы он сейчас не так раздражен, даже не отреагировал бы на оскорбление, но внутри все кипело, клокотало настолько, что показалось, драка — именно то, что ему сейчас необходимо.

Все кончилось плохо — его быстро скрутили, отмутузили и бросили на краю дороги.

— Знай свое место, харди, — плюнул Маккей и ушел раньше, чем появился кто-то из прохожих.

Едва он выполз из канавы, тяжело дыша и вытирая кровь из сочащейся раны над глазом, как из дверей госпиталя вышла, нет, выпорхнула Мэл, с такой радостной, почти счастливой улыбкой, а, увидев его, в таком состоянии, улыбка исчезла, а на лице отразился испуг и страх.

— О, Пресветлая! Артур, что случилось? — кинулась она к нему.

— Ничего, — буркнул парень, стыдясь признаться, что он идиот, да еще и взрывной идиот.

— Пойдем, пойдем, нужно обработать тебе рану и проверить, не сломаны ли кости.

К счастью, он почти не пострадал, разве что самолюбие.

— Так ты скажешь мне, что случилось? — спрашивала она, протирая его лицо и руки чистым полотенцем, смоченным в мыльной воде.

— Да так, встретил кое-кого. Ты сегодня тоже кое-кого встретила.

— Ты на графа Айвана намекаешь?

— А что? Ты еще кого-то сегодня встречала?

— Нет, больше никого, — немного растерялась девушка, услышав требовательные нотки в его голосе.

— Он провожал тебя до госпиталя, — то ли спросил, то ли обвинил он.

— Да. А что в этом такого?

— Ты — моя невеста, и я не потерплю, чтобы этот негодяй ошивался вокруг тебя.

— Артур?! — вскричала Мэл, обиженная его словами. — Граф очень порядочный человек. Как ты можешь так говорить о том, кто сегодня был так великодушен с твоей семьей.

— Великодушен? Великодушен?! Ха-ха. Да будет тебе известно, что он и его прихвостень управляющий с каждым месяцем поднимали нам аренду, лишь бы выжить из дома.

— Но это его дом, он имеет право назначать ту цену, какую захочет.

— Ты оправдываешь его? — вскричал он, чуть не расплескав тазик с водой.

— Я никого не оправдываю. Я просто вижу, что граф благородный человек. Он компаньон моего отца и никогда ничего плохого ни мне, ни родителям не делал.

— Еще бы он сделал. Ты что, совсем слепая? Да все знают, что этот граф глаз на тебя положил, спит и видит, чтобы сделать тебя своей.

— Ты чушь сейчас несешь, и сильно обижаешь меня.

— Я правду говорю, а ты слепая идиотка, если не видишь этого, — зло бросил он, а через секунду его лицо переменилось, и взгляд стал совсем страшным. — Или тебе нравится его внимание? Ведь он так богат, обходителен, умеет искусно изъясняться. Он настоящий лорд, не чета мне, босяку без кола и двора. А может, у вас уже давно все было? Он целовал тебя, отвечай, целовал?

Мэл испуганно вздрогнула, когда Артур схватил ее за плечи и сильно встряхнул, хотела вырваться, но словно оцепенела вся. Никогда еще с ней так не обращались, не кричали, не обвиняли в таких ужасных вещах. И кто? Ее любимый, тот, кто казалось, доверял ей во всем. А теперь получается, что он не верит, не уважает, да еще и так плохо думает о ней. От обиды глаза против воли наполнились слезами, и это отрезвило Артура.

— Боги, Мэл, прости, — прошептал он, потрясенный собственным поступком. — Прости, дорогая, я не знаю, что несу. Просто, я так люблю тебя, так сильно люблю. Одна мысль о том, что ты можешь быть с кем-то другим, приводит меня в ярость. Он опустился на колени, обняв ее ноги, и прошептал:

— Давай уедем, далеко-далеко, где нас никто никогда не найдет. Прошу тебя. Здесь они не дадут нам быть вместе, они погубят нашу любовь.

Но как она могла согласиться? Ведь здесь было все, что она любила и когда-либо хотела. Родители, друзья, любимое дело, в Южном кресте была вся ее жизнь, а он предлагал от всего этого отказаться. Ради него?

Появление Мэдди немного разрядило обстановку, Артур отпрянул, а Мэл поспешила вытереть следы недавних слез.

— Что здесь происходит? — вскричала девушка и бросилась к раненному парню.

— Все в порядке, — отмахнулся он от ее помощи.

— Мэдди, ты поможешь ему? А мне, мне нужно…

— Нет, не уходи, — почти прокричал он, пытаясь удержать девушку за руку. — Ты не сказала еще, что простила меня, ты должна, должна простить.

— Я прощаю, правда, просто… мне нужно побыть одной немного.

— Без меня?

Мэл отвернулась от его умоляющего взгляда, такого смятения чувств и эмоций она еще никогда не ощущала. Все так усложнилось. Она чувствовала, что не готова, не может принимать взрослых решений, ведь ей всего шестнадцать, как она может хоть что-то решать? Тем более свою судьбу, судьбу Артура. Ей хотелось вернуться назад на полгода назад, когда он впервые ее поцеловал, робко и несмело, когда все было так просто и понятно, когда его не снедали собственные демоны, и он не требовал от нее никаких взрослых жертв.

— Прости, — выдохнула она и убежала, от него, от себя, от необходимости принимать решения, которых она не хотела принимать. А он остался, подавленный и растерянный, терзаемый своими сомнениями. Артур многого не знал, но верил в их взаимную любовь, и ради нее он хотел выбраться из нищеты, заработать много денег, дать все то, чего она заслуживает, судьбу лучшую, чем судьба его матери. И он верил, что только в море, только на флоте это возможно.

— Как он? — спросила Мэл, появившись из темноты на пороге гостевого домика.

— С ума сошла? Так меня пугать? — чуть не взвизгнула Мэдди. — Чего ты не спишь? Ночь на дворе.

— Я не могу уснуть, — призналась девушка.