Бунт на «Баунти» - Бойн Джон

– Он не из наших, сэр, – прервал его я. – Это сэр Роберт. Из поселения.

Капитан приоткрыл рот, тут же закрыл его, посмотрел на мистера Фрейера, приподнявшего в ответ бровь, давая понять, что он нисколько приходом этого гостя не удивлен.

– Сэр Роберт здесь? – спросил едва ли не шепотом капитан.

– Стоит за дверью, – ответил я. – Попросить его подождать?

– Да, – быстро сказал капитан, однако, разгладив бакенбарды и взглянув на мистера Фрейера, сразу же передумал: – Нет, я не могу так поступить, верно? Это было бы верхом грубости и неучтивости! Пригласи его войти. Вы останетесь с нами, мистер Фрейер?

– Не знаю, стоит ли, капитан, – последовал ответ. – Разве вы не предпочли бы…

– Ради всего святого, сэр, останьтесь и проявите в кои-то веки солидарность со мной, – тихо прошипел капитан. – Введи его, Тернстайл. Нет, стой, это приказ! Сначала скажи мне, в каком он настроении?

Я уставился на него, удивленный вопросом.

– Прошу прощения, сэр?

– Его настроение, мальчик, его настроение, – раздраженно повторил капитан. – Весел он или…

– Сердит, сэр, – подумав, ответил я. – В общем и целом я сказал бы, что он немного рассержен.

– Понятно, – сказал капитан и, тяжело вздохнув, встал. – В таком случае не стоит заставлять его ждать и дальше. Введи его.

Я кивнул, открыл дверь, и мы увидели сэра Роберта, который расхаживал взад и вперед по коридору, сцепив за спиной руки, лицо его походило на грозовую тучу, готовую окатить всех нас водой.

– Сэр Роберт, – сказал я, – капитан готов увидеть вас.

В мою сторону он, грубый засранец, даже не посмотрел, просто прошел мимо меня в каюту. И все-таки это было происшествие, разгонявшее скуку дня, упускать такое мне не хотелось, и потому я остался в каюте.

– Сэр Роберт, – сказал мистер Блай, раскрывая объятия, – теперь капитан вел себя так, точно ему оказали великую честь, а от недавней его нервозности и следа не осталось. – Как приятно снова увидеть вас. Я… – Тут он запнулся, увидев меня, стоявшего в углу, и сердито сказал: – Ты свободен, Тернстайл.

– Я подумал, может, вам чаю захочется, сэр, – сказал я. – Или сэр Роберт пожелает выпить бренди, – прибавил я, даром что из обличья последнего это никак не следовало.

Капитан поколебался, сузил, глядя на меня, глаза, но затем обратился к своему гостю:

– Бренди, сэр Роберт?

– Не знаю, каковы ваши морские обычаи, но я, со своей стороны, пью бренди лишь после ленча, сэр, – сердито пролаял тот. – И мне хотелось бы, чтобы вы внимательно выслушали то, что я имею сказать.

– Спасибо, Тернстайл, можешь идти, – сказал капитан, не оставив мне выбора; впрочем, дверь за собой я прикрыл неплотно и, убедившись, что никого поблизости нет, приложил к ней ухо. Слышно все было так, словно я и не уходил из каюты, тем более что сэр Роберт говорил во весь свой звучный голос.

– Полагаю, сэр, вам известно, почему я здесь, – сказал он.

– Нисколько, – ответил капитан. – Хоть я, разумеется, счастлив вас видеть. И позвольте мне воспользоваться этим случаем, чтобы поблагодарить вас и вашу супругу за вчерашний восхитительный бал. Он доставил мне огромное удовольствие, как и моим офицерам, которые…

– Да, ваши офицеры, сэр, – рявкнул все с той же агрессивностью сэр Роберт. – Вот именно что ваши офицеры, сэр! Те самые офицеры, о коих я и приехал поговорить, те самые, что наслаждались гостеприимством моего дома, ели мой хлеб и пили мое вино. И в особенности я хотел бы поговорить об одном из них.

– Вот как? – произнес капитан с меньшей, нежели прежде, уверенностью. – Надеюсь, все они вели себя как джентльмены?

– В большинстве своем, да. Но сейчас я здесь для того, чтобы сказать вам: один из них вел себя на манер учуявшего течку бешеного пса, и я требую от вас сатисфакции, потому что, клянусь, если бы такой пес завелся в моем доме, я взял бы пистолет и пристрелил его, и никто бы меня за это не осудил.

Наступила долгая тишина, я слышал, как в каюте что-то бормочут, однако слов различить не мог, но затем голоса опять зазвучали громче, говорил сэр Роберт:

– …в мой дом, познакомиться с моей семьей, со всеми леди и джентльменами поселения, а поверьте мне, сэр, нам пришлось долго и тяжко трудиться, чтобы обзавестись здесь домами, обезопасить себя и вести достойную христианскую жизнь. И этот так называемый офицер посмел нанести оскорбление леди. Ну-с, не знаю, заведено ли у английских офицеров…

– Уверяю вас, сэр, ни в коей мере, – ответил капитан, тоже повысив голос, ибо хоть он и вынужден был терпеливо сносить поношения на борту своего собственного корабля, но оставить без ответа пренебрежительный выпад по адресу офицеров флота Его Величества не мог. – Я просто обязан заявить, что на борту этого судна нет ни одного человека, который не питал бы величайшего уважения к вам, сэр, и к поселению, созданному вами здесь, в Южной Африке. Все мы относимся к вам с высочайшим почтением, сэр, – пылко прибавил он.

– Обязаны – не обязаны, сэр! – выкрикнул сэр Роберт. – Уважение, говорите вы? Если ваши офицеры столь уважительны, быть может, вы объясните мне, как мог этот презренный пес обратиться к юной леди с предложением настолько гнусным? Возможно, он привык в Англии разговаривать подобным манером со своими потаскухами, со своими шлюхами и блудницами, уличными девками и падшими женщинами, но мисс Уилтон – порядочная и честная христианка, чистая, респектабельная девушка, а со времени смерти ее отца я питаю особый интерес к ее благополучию, и потому оскорбить ее все равно что хлестнуть меня перчаткой по щеке, подвергнуть бесчестью, за которое я обязан потребовать сатисфакции. Приди мне хоть на миг в голову, что приписанный к вашему судну офицер способен на подобную низость, я никогда не пригласил бы ни одного из вас на наш вечер, равно как и не предоставил бы вам на прошлой неделе помощь, о которой вы попросили. Я заставил бы вас всех убраться отсюда, можете мне поверить!

– И я глубочайше признателен вам, сэр, за ваше гостеприимство, – ответил капитан Блай. – Глубочайше признателен.

Он помолчал немного, прежде чем сказать что-то еще, и я нисколько не сомневался, что и сэр Роберт, и мистер Фрейер смотрят на него, ожидая, когда он примет решение.

– Обвинение очень серьезно, – наконец сказал он. – И как бы ни готов я был защищать до последнего любого из моих людей, пока не увижу причину, по которой мне следует вести себя иначе, сейчас я стою перед вами пристыженным тем, что вам пришлось подняться на борт нашего судна и предъявить такой упрек одному из моих подчиненных. Я благодарен вам за все, сделанное вами для нас, и даю слово джентльмена и офицера короля Георга, что поговорю о вашем обвинении с названным офицером и поступлю с ним соответственно. Поверьте, выгораживать его я не стану. Я очень серьезно отношусь к учтивости и достойным манерам и еще серьезнее – к должной почтительности в отношениях с леди. Порукой тому да будет моя дорогая жена Бетси. Я приношу вам, сэр, извинения и обещаю, что правосудие ждать себя не заставит.

Снова наступило долгое молчание – сэр Роберт обдумывал услышанное. Капитан ответил по-честному, добавить к тому, что он сказал, было, в общем-то, нечего. Я стоял у двери, сгорая от желания узнать, в чем состоит точная суть проступка и, самое главное, кто его совершил, однако, услышав по соседству, в камбузе, шаги мистера Холла, вынужден был от двери отойти – не хватало еще, чтобы меня застукали за подслушиванием и надавали мне по ушам, да так, что в них до конца дня колокола будут трезвонить. Впрочем, коридора я не покинул, надеясь, что кок вернется туда, откуда пришел, и я смогу опять приложить ухо к двери, однако пару мгновений спустя она отворилась и из каюты выступили капитан Блай с сэром Робертом. Первый, увидев меня, сердито нахмурился.

– Стало быть, вы уходите в ближайший час? – спросил сэр Роберт, лицо которого еще оставалось красным, но уже не тем, с каким он, грозно топая, поднялся на борт, – по-видимому, полученные от капитана обещания умиротворили его.