Хитрая затея - Михаил Иванович Казьмин

Во-вторых, неожиданно чистым оказалось дело с наследством барона фон Альштетта. Да, деньгами, что он завещал сыну, Маргарита Фёдоровна управляла, но и самой ей барон назначил неплохое содержание за счёт доходов с имения и процентов с положенного в банк капитала, и по оценкам Крамница оно в общем и целом вполне соответствовало нынешним расходам баронессы.

По счастью, именно в тот момент, когда мы с Иваном Адамовичем обсуждали, какой выбрать способ борьбы с овладевшей нами меланхолией — сварить ли кофею покрепче или сходить хлебнуть горячих щей в близлежащем вполне приличном трактире, Крамницу принесли в кабинет срочную депешу из Ярославля. Расписавшись в получении и отпустив посыльного, пристав сломал печати, вскрыл пакет, извлёк оттуда несколько листов бумаги, бегло их просмотрел, встал и истово перекрестился.

— Что такое, Иван Адамович? — заинтересовался я.

— Вор отыскался, которого господин Данилевич застрелил! — радостно ответил Крамниц, вернувшись за стол. — Да вы, Алексей Филиппович, сами и почитайте!

Да уж, отыскался… Ярославская городская губная управа уведомляла, что по присланному рисунку и описанию одежды, обуви, нательного креста и содержимого карманов в человеке, застреленном в доме Ташлиных, опознан Чернов Феофан Данилович, сорока восьми лет от роду, православного вероисповедания, купец третьей тысячи, проживающий в собственном доме нумер тринадцатый по Любимской улице, там же держащий и антикварную лавку. Отдельно было указано, что оный Чернов является действительным членом Ярославского общества любителей русских древностей.

Из приложенных допросных листов следовало, что двадцать пятого сентября прошлого уже одна тысяча восемьсот двадцать пятого года Чернов оставил лавку на сына Матвея, сказав, что ему надо отъехать по делам. Отъезжал он так часто, обыкновенно на седмицу-другую, куда именно, никогда и никому не говорил, поэтому поначалу семья не тревожилась, однако, когда Чернов не вернулся через три седмицы, сын подал на розыск.

— Я же говорил, среди антикваров да собирателей искать надо! — торжествовал Крамниц. Заслуженно торжествовал, чего уж там.

— Так, может, и о Данилевиче среди этой же публики поспрашивать? — предложил я.

— Спрашивал уже, — Крамниц заметно помрачнел. — По имени никто из московских антикваров и собирателей его не знает, что и странно, обыкновенно они все друг с другом знакомы.

Да уж, и правда странно. Очень и очень, я бы сказал, странно.

— Трое, правда, показали, что приходил к ним некто, назвавшийся Иваном Васильевым, спрашивал о ценах на старинные книги и рукописи, причём видно было, что человек в этом понимает. Описание, что они дали, Данилевичу вроде и подходит, но… — Крамниц махнул рукой.

— О ценах спрашивал? — ухватился я. Почему-то это показалось мне интересным. — Не купить или продать хотел, а только спрашивал?

— Именно так, — подтвердил Крамниц. — Как будто оценить хотел некую книгу или рукопись, не показывая, что она у него есть.

— Или у него её и правда тогда не было, — выдал я ещё одну возможность.

— Или так, — не стал спорить Крамниц. — Но в любом случае у меня есть теперь, о чём спрашивать Ташлина.

Мы ещё немного поговорили, уточняя и согласовывая наши будущие действия. Договорились, что Ташлина Иван Адамович допросит, но до получения сведений из Палаты государева надзора сделает вид, что удовлетворён его показаниями. Чернов был одним из тех, у кого приказной советник покупал древности, и вряд ли Ташлин не опознал его, увидев тело, так что мне и самому оставалось только гадать, как Евгений Павлович будет объяснять, почему он утаил личность убитого вора от губных.

По пути домой и дома я попытался свести вместе всё, что пока знал об этой до крайности запутанной истории.

Итак, Антонина Ташлина, ругая мужа за чрезмерную увлечённость службой, заводит любовника, тоже не чуждого интересу к древностям. В одну из ночей, когда она принимает у себя Данилевича, в дом проникает приехавший из Ярославля Чернов и Данилевич его убивает. Никакого иного объяснения действий Чернова, кроме стремления украсть что-то в доме Ташлиных, предположить невозможно, но вот почему Данилевич Чернова застрелил, а не воспрепятствовал ему иным способом, остаётся непонятным. Не знаю, насколько качественно Ташлина усыпляла прислугу и мог ли выстрел из карабина кого-то из слуг разбудить, но вот труп в доме просто обязан был стать для любовников источником некоторых, хм, сложностей.

Но тут Ташлин принимает всё на себя, выдумывая карточный долг, от уплаты которого он якобы скрывался, и заявляя, что вора застрелил именно он. Вора, заметим, а не знакомого ему антиквара и собирателя. Было какое-то давление на губных со стороны Палаты государева двора, не было — судить не берусь, но дело благополучно закрывают. А что? Убить проникшего в его дом вора Ташлин имел полное право, в убийстве сознался по доброй воле, кому и чего ещё тут надо?! Как сказал бы в данных обстоятельствах герой Анатолия Папанова: «Тебя застрелют, а ты не воруй!».

Проходит некоторое время, супруги Ташлины ссорятся и обиженная на мужа Ташлина заявляет ему, что уезжает в имение. На самом же деле она останавливается в Беляеве, где дожидается прибытия в карете с ненастоящим кучером некоей неизвестной дамы и уезжает с ней в неизвестном же направлении. То есть на постоялом дворе видели, что карета двинулась по Калужской дороге, но куда и когда она с неё свернула, никто не знает, хотя, скорее всего, свернула она в тот лесок, где и были найдены тела Ташлиной и Данилевича. Через месяц Ташлин узнаёт, что в имении его супруга даже не появлялась и подаёт на розыск.

Это, так сказать, то, что известно, дальше начинаются сплошные догадки и предположения. Но даже из того, что можно считать установленным, видно, что вся история представляет собой сплошное нагромождение лжи. Лживыми были упрёки Ташлиной в адрес мужа, раз и любовник её имел тот же интерес. Лживыми оказались показания обоих Ташлиных в том, кто убил вора. Лгал Ташлин, утверждая, что вор ему не знаком. Ложью стал отъезд Ташлиной в имение, и ложью, да ещё смертельной, обернулся выезд Ташлиной с постоялого двора, хотя, не найди её монахи, всё это походило на бегство неверной жены с любовником. Получалось, что Антонина Ташлина постоянно лгала, но в конце концов сама стала жертвой обмана. Да уж, хотите наглядно убедиться, что ложь вредна и опасна — вам сюда.

Но раз так, то все, так или иначе вовлечённые