Путешествие на космическом корабле "Бигль" - Альфред Элтон Ван Вогт

Гросвенор присоединился.

Доктор Эггерт задержался на пороге, чтобы добавить:

— Мистер Фэндер будет здесь минут через двадцать.

Когда он скрылся, Кент медленно приблизился к постели больного. Некоторое время он оставался так, затем произнес с напускным спокойствием:

— Я вас не понимаю. Почему вы не сообщили нам то, что знаете?

— Вы в самом деле удивлены, мистер Кент? — спросил Гросвенор.

И еще раз в помещение повисло молчание. Гросвенор отчетливо ощутил, что его собеседник едва сдерживает себя. Наконец, Кент сказал, не повышая голоса:

— Я начальник этой экспедиции и требую, чтобы вы прямо сейчас изложили ваши рекомендации.

Гросвенор слабо покачал головой. Он чувствовал тяжесть и жар. Он произнес:

— Не знаю, что вам и ответить, мистер Кент. Видите ли, вы тот человек, реакцию которого очень легко предсказать. Я предвидел, как именно вы отнесетесь к моим письмам, и я не ошибся. Я предугадывал, что вы придете… — он бросил взгляд на спутников Кента… — с двумя людьми под рукой. В таких условиях полагаю возможным попросить вас пригласить сюда руководителей отделов, чтобы я мог изложить им мои рекомендации лично.

Если бы он успел, то поднял бы руку, чтобы защититься. Но Гросвенор чересчур поздно заметил, что Кент взбешен еще более, чем он думал.

— Вы считаете себя очень хитрым, да? — вскричал Кент в ярости. Он ударил Гросвенора кулаком по лицу. Затем продолжил сквозь зубы: — Так вы больны? Люди, одержимые странными недугами, иногда теряют рассудок, и с ними следует обращаться без всяких церемоний, чтобы они не подвергали опасности своих дорогих друзей.

Гросвенор видел, словно сквозь туман. Он поднес руку к лицу. Его действительно лихорадило, он ослабел, и ему не сразу удалось положить противоядие в рот. Он сделал вид, что держится за щеку, куда ударил Кент, проглотил новый препарат, затем произнес не очень уверенным голосом:

— Хорошо, я сумасшедший. Что дальше?

Если Кент и был удивлен подобной реакцией, то не показал этого. Он сухо спросил:

— Чего именно вы хотите?

Какое-то время Гросвенор боролся с тошнотой. Когда недомогание немного отступило, он ответил:

— Я хочу, чтобы вы развернули разъяснительную работу, темой которой станет то, что, на ваш взгляд, новые сведения о нашем нынешнем противнике требуют от членов экспедиции приучить себя к мысли о продлении срока пребывания в космосе на пять лет дольше предусмотренного. Когда сделаете это, я сообщу вам все, что пожелаете.

Он начинал чувствовать себя лучше. Противоядие оказывало свое воздействие. Жар спадал. И он хорошо осознавал, что сказал. Его план был достаточно гибким. В любой момент Кент или, позже, целая группа могли принять его предложения, что сняло бы необходимость уловок.

Два раза Кент открывал рот, вроде бы намереваясь заговорить, но каждый раз закрывал его. Наконец он спросил изумленным тоном:

— И это все, что вы собираетесь нам предложить?

Под одеялом палец Гросвенора лежал на кнопке, готовый на нее нажать. Он сказал:

— Клянусь, вы получите все, что хотите.

— Об этом не может быть и речи, — произнес Кент решительным тоном. — Я не пойду на подобное безумие. Люди не станут слушать разговоров даже об одном годе продления экспедиции.

Гросвенор ответил, не выходя из своего спокойствия:

— Ваше присутствие здесь доказывает, что мой план не такое уж безумие.

Кент сжал кулаки.

— Это невозможно! Чем, по-вашему, я оправдаю свое поведение перед руководителями отделов?

Гросвенор, наблюдавший за маленьким человеком, почувствовал, что близится переломный момент.

— Вам не нужно ничего объяснять им, по крайней мере, сейчас. Достаточно пообещать проинформировать позже.

Один из техников, не спускавший глаз с Гросвенора, взял слово:

— Послушайте, шеф, похоже, этот человек не отдает себе отчета в том, что говорит. Может, стоит его немного поучить?

Кент, собравшийся было что-то сказать, остановился. Он отступил на шаг и провел языком по губам. Наконец решился:

— Вы правы, Бреддер. Нет смысла спорить с ним. Подождите, я сейчас запру дверь на ключ. Затем мы…

— На вашем месте я бы ее не закрывал, — сказал Гросвенор. — Это запустит повсюду тревожную сигнализацию.

Кент, уже положивший ладонь на ручку, резко остановился и повернулся. На лице его появилась улыбка.

— Ладно, — сказал он, — мы это проделаем с открытой дверью. Давайте, говорите, мой друг.

Оба техника двинулись вперед. Гросвенор сказал:

— Бреддер, вы когда-нибудь слышали об электростатическом напряжении? — И поскольку техники замерли в нерешительности, добавил холодно: — Дотронетесь до меня, и вас ударит током. Ваши руки покроются язвами, лицо почернеет…

Техники отпрыгнули. Светловолосый Бреддер бросал в направлении Кента неуверенные взгляды. Тот в ярости воскликнул:

— Количества электричества в человеческом теле недостаточно даже для того, чтобы убить муху!

Гросвенор покачал головой:

— Не кажется ли вам, что это немного выходит за пределы вашей специальности, мистер Кент? Электричество не в моем теле, оно возникнет в вашем, когда вы прикоснетесь ко мне.

Кент вытащил свой вибратор и решительным жестом передвинул на нем регулятор.

— Отойдите, — бросил он своим людям. — Я сейчас направлю в него разряд в одну десятую секунды. Сознания он не потеряет, но потрясет его до последней молекулы.

— На вашем месте, Кент, я бы не стал этого делать. Предупреждаю вас.

Но тот не услышал, или был чересчур взбешен, чтобы обратить внимание. Светящийся луч вспыхнул и погас, и Гросвенор увидел, как Кент пытается отбросить оружие, прилипшее к руке. Наконец вибратор упал на пол с металлическим лязгом. Кент, морщась от сильной боли, тряс пораненной рукой.

Гросвенор заметил не без некоторой жалости:

— Почему вы меня не послушали? Эти стенные панели насыщены высоким электрическим потенциалом. Излучение вибратора ионизирует воздух и вызывает разряд, нейтрализующий освобожденную энергию повсюду, кроме дульного среза. Надеюсь, вас не очень сильно обожгло.

Кент снова обрел самообладание. Он был бледен, но спокоен.

— Это дорого вам обойдется, — произнес он тихо. — Когда другие увидят, какими методами вы пытаетесь заставить принять вашу точку зрения…

Он прервался и сделал знак своим людям:

— Пойдемте, пока нам больше нечего здесь делать.

Спустя восемь минут после их ухода прибыл Фэндер. Гросвенору пришлось терпеливо и несколько раз объяснять ему, что он уже не болен. Понадобилось еще больше времени, чтобы убедить в этом доктора Эггерта, которого тотчас же вызвал фельдшер. Гросвенор не беспокоился о том, что его разоблачат. Нужны не подозрения, а уверенность и многочисленные исследования, чтобы обнаружить следы препарата, которым он воспользовался. В конце концов Эггерт и фельдшер оставили его одного, посоветовав только не выходить день-другой. Гросвенор пообещал следовать совету, впрочем, он и сам имел твердое намерение не покидать своих владений. Отныне отдел будет служить его крепостью.

Он не знал в точности, каким образом на него нападут, но был готов к любой неожиданности.

Примерно через час после ухода медиков раздался щелчок в почтовом ящике. Поступило приглашение на собрание, созываемое Кентом «по просьбе Эллиота Гросвенора», с цитатами из его собственного первого письма, но без какого-либо упоминания о последующих событиях. Уведомление заканчивалось словами: «Учитывая предыдущие подвиги мистера Гросвенора, начальник экспедиции считает, что он заслуживает быть выслушанным».

На бланке приглашения, адресованного ему лично, Кент добавил от руки: «Уважаемый мистер Гросвенор, поскольку вы больны, я попросил мистера Гурли связать вас с аудиторией, чтобы вы могли, не покидая постели, участвовать в собрании, которое, во всем остальном, будет закрытым».

В назначенный час Гросвенор соединился с рубкой управления. Когда показалось изображение, он понял, что оно передается большим коммуникатором, расположенным прямо над приборной панелью. Он сам появился на главном экране аудитории, глядя на присутствующих сверху. Впервые, заметил Гросвенор не без иронии, он занимал на собрании до такой степени видное место.

Большинство руководителей отделов уже сидели в зале. Как раз под экраном Кент беседовал о чем-то с капитаном Литом. Это был, очевидно, конец, а не начало разговора, поскольку он поднял глаза на Гросвенора, слегка улыбнулся и повернулся лицом к собравшимся. Гросвенор увидел, что его левая рука перевязана.

— Джентльмены, сразу же передаю вас мистеру Гросвенору, — сказал Кент. Затем, глянув на последнего, все с той же нехорошей улыбкой произнес: — Мистер Гросвенор, вам слово.

Гросвенор начал: