Гоша Каджи и Алтарь Желаний - Татьяна Рябов

По правому плечу Каджи несильно пару раз ударила волшебная палочка. Он тут же обернулся, не выпуская руки Яны из своей. Прямо перед ним стояла профессор Бласта Мардер. Еще более строгая в жизни, чем на том рисованном портрете из письма. В темно-синем с отливами платье покроя стандартного для волшебного мира девятнадцатого века. На голове небольшая изящная шляпка, из-под которой видны начинающие седеть волосы, уложенные в красиво-замысловатую прическу. Черты лица властные, словно на картине, написанной резкими мазками, без полутонов. Но вот темно-карие глаза одобрительно сверкают.

— Я смотрю, Каджи, что вы еще не окончательно потеряны для общества, — в голосе, несмотря на всю его строгость, присутствует и какая-то неожиданная мягкость. — Так что приношу свои извинения, я была о вас худшего мнения. Главное ведь попасть в надежные руки. Вы согласны со мной, Каджи?

— Да, профессор Мардер, совершенно с вами согласен, — неожиданно для самого себя вполне учтиво и даже предельно искренне ответил Гоша. — Надежные руки очень много значат в этой жизни, — и покрепче сжал ладошку Яны.

Профессор Мардер удовлетворенно чуть кивнула ему головой, обозначила улыбку, едва приподняв уголки губ, и вполне довольная ответом Каджи величаво пошла дальше вдоль состава. Гоша проводил ее долгим взглядом, но так и не смог уловить момент, когда же профессор просто растворилась: не то в полумраке, царившем на перроне, не то просто в воздухе.

Они сбились вчетвером в стайку на этом маленьком полустанке посреди леса. Остальные ученики тоже разделились на кучки по интересам и знакомству. Уже довольно-таки сильно потемнело, и вдоль перрона зажглись старинные фонари, отбрасывающие диковинный голубоватый свет. Когда Гоша пригляделся к ним повнимательнее, то он обнаружил, что внутри круглых прозрачных плафонов горит пламя. Горит само по себе, просто в воздухе.

Пока старшеклассники уверенно рассаживались по прибывающим одна за другой каретам и уезжали в Хилкровс, первокурсники начали чувствовать себя слегка неуютно, словно их здесь просто позабыли.

— Вот теперь, мальчики, можете немного расслабиться, — тихо произнесла Аня, так чтобы ее было слышно только в их тесном кругу. — Мы себя показали, а это, поверьте мне, очень многое значит.

— Но ведь мы себя ЕЩЕ покажем? — с надеждой в голосе прошептала Яна, сверкая озорными глазенками.

— А то, как же! Еще КАК покажем! — не менее проказливыми глазами блеснула в ответ ее сестра и добавила со вздохом. — Но только позже.

Из стремительно примчавшейся со стороны Хилкровса кареты, не менее стремительно выскочил на перрон мужчина средних лет. Был он с короткой стрижкой ежиком, темноволосый, хотя на висках уже стала пробиваться ранняя и пока еще редкая седина. Брови над глубоко посаженными глазами чуть нахмурены, что придает облику вроде бы серьезность и некоторую озабоченность. Скорее кругловатое, чем вытянутое лицо украшали небольшие усы, плавно перетекающие в бородку-испанку. И, несмотря на свою нахмуренность, он тут же прокричал довольно-таки веселым и жизнерадостным голосом:

— Ребятишки! Первокурсники! А ну-ка, все живенько подтянулись сюда. Давайте, шевелитесь, а то замерзнете.

И когда основная масса учеников собралась около него, молчаливо-выжидательно всматриваясь в мужчину, он представился:

— Меня зовут Семен Борисович Волков. Я буду преподавать вам историю магии. Но сейчас не об этом… Вы уж нас простите, пожалуйста. Тут такая накладочка вышла неприятная… Вообще-то, вас должен был встречать совершенно другой человек, чтобы отвезти в замок. Но его сейчас, к сожалению, нет на месте, и в подготовке к распределению, этот момент мы, учителя, как-то упустили из виду. Еще раз приносим свои извинения… Но теперь я здесь, и, значит, мы незамедлительно отправляемся в Хилкровс.

И помолчав пару секунд, он беззаботно добавил:

— А так даже и лучше получилось: пока там еще старшекурсники, оболтусы, рассядутся за столами… А тут природа, смотрите какая! Свежий воздух…

И тут же несколько раз громко хлопнул в ладоши, прерывая начинающееся невнятное роптание. А затем уже строго-деловым тоном продолжил, когда все утихли:

— Рассаживаемся в порядке живой очереди по каретам. По четыре ученика в каждую, и чтоб без давки и суеты у меня! Кареты привезут вас во внутренний двор замка к парадному входу в Центральную башню. Вы выходите и, никуда не разбредаясь, спокойно ждете меня. Я приеду последним. Если будет что-то не так как надо, то пеняйте на себя. И хотя порядки у нас в школе вполне демократичные, но и поезд обратно еще не ушел. При желании успеть на него можно, не напрягаясь. А если даже директор и помилует проказника, то у меня в кабинете завсегда найдутся свежие розги…

Даже странно было, что никто и не попытался возразить, когда первую же карету заняли Гоша, Роб, Аня и Яна. Только проводили их многие ученики завистливыми взглядами. А они, почему-то, этому даже не обрадовались. Ну, ни грамма.

Карета мягко покатилась по утрамбованной дорожке, усыпанной мелким гравием, стоило только всем четверым оказаться внутри и занять свои места. На одной неширокой деревянной скамейке уселись Каджи с Баретто, а на противоположной — сестры-близняшки. Убранство внутри роскошным назвать было нельзя ни в коем случае. Наоборот, все скромно, просто, надежно и стандартно. Правда, когда Гоша садился на свою скамейку, то заметил на ней выцарапанную кем-то надпись: «И чему радуешься?».

А он, собственно, и не радовался. Скорее — опасался. Опять внутри зашевелились страхи быть отправленным домой. И хотя они шевелились теперь еле-еле, словно обожравшиеся удавы, зато к ним добавились новые ощущения: он тогда потеряет и друзей.

Сестрички-лисички тоже на удивление притихли, точно о чем-то крепко задумались. Причем создавалось такое впечатление, что задумались одной думкой на двоих. И только Роб Баретто вел себя уверенно и спокойно. Он, можно даже сказать, несколько вальяжно развалился на сиденье и чуть лениво поглядывал сквозь приоткрытую шторку наружу, обозревая местность. Ладно, еще, что не комментировал вслух.

Карета плавно взяла вверх, и сердце у Гоши невольно екнуло. Начался подъем на утес, где собственно и расположился замок Хилкровс.

— Неужели ты не волнуешься, Роб? — поинтересовался Гоша.

— Нет, — даже слегка удивившись, друг оторвался от созерцания окрестностей. — А чего волноваться-то попусту?

— Что-то прохладно стало, — тихо пожаловалась Янка.

— А сейчас приедем и согреемся, — непробиваемой невозмутимости Баретто можно было только позавидовать.