Звезданутые войны (СИ) - Курилкин Матвей Геннадьевич

Настроение атланты портить умели. Уж казалось бы — ну чем они могут её задеть? Предателем девушка себя не считала точно. Как можно предать чужаков, которые ещё и злоумышляли против тебя? И всё равно оставалось какое-то неприятное чувство — как будто твой родственник публично опозорился. «Тебе просто неловко перед представителями Содружества и перед Максимом, — сказала себя девушка, — Хотя никакой неловкости быть не может — ты за этих существ точно не отвечаешь!»

— Какая отвратительная, извращённая пародия на наше общество, — так прокомментировал сложившуюся ситуацию и то, что он успел узнать об атлантах, адмирал, — долгая изоляция никогда не доводит до добра. Сколько раз мы находили осколки нашей цивилизации, ютящиеся на одиноких планетах или системах, и чаще всего увиденное выглядело отвратительно. Гротескная, убогая пародия на общество! Пока что я совершенно недоволен нашими потомками! Впрочем, возможно, это потомки вашей ветви, судя по тому, как они тяготеют к биотехнологиям.

Тиана могла бы поспорить, просто из вредности, но не стала. Ей было совершенно очевидно, что да. Это потомки именно их ветви. И это было обидно.

Настроение начало возвращаться в норму только когда они отправились обратно в столичную систему Содружества. Причём в этот раз они с Германом везли пассажиров — Желтоглазую и Максима. И ещё — технофанатиков, которые даже не скрывали своего любопытства — очень им хотелось пообщаться с Желтоглазой.

— Вы — крайне интересное существо! — восхищалась учёная. — У вас ведь есть какой-то природный механизм, заставляющий собеседника испытывать к вам доверие, я не ошиблась?

— Ты права, человеческая женщина, — скалилась Желтоглазая. — Этот механизм помогал нашим далёким, неразумным предкам в охоте. Гораздо легче поймать добычу, если она сама идёт к тебе навстречу, ведомая наведённой привлекательностью хищника, или хотя бы не убегает, парализованная страхом.

— Удивительно! На чём же основан этот механизм? Запахи? Нет, тогда это не действовало бы на инопланетян — слишком разная физиология. Тогда гипноз? Уже ближе. Но нет. Как известно, гипноз тоже основан на физиологии. В пределах одного биома существа могут влиять друг на друга гипнозом, но дальше идут слишком большие отличия. Тогда, получается, прямое ментальное воздействие? — Учёная явно увлеклась, и даже ответы ей не требовались — видно, хотелось самой во всём разобраться. Впрочем, интерес был обоюдным — технофанатиками Желтоглазая тоже очень заинтересовалась, так что полёт вышел весёлым.

— Знаешь, мне кажется, мы немного одичали, — пожаловалась как-то ночью Тиана. — Так непривычно долго видеть посторонних!

— Согласен, — кивнул Герман. — Надо бы как-то почаще разбавлять наше одиночество, а то так и рехнуться недолго.

Желтоглазой, впрочем, были интересны не только технофанатики. Василиска с удовольствием общалась как с Германом и Тианой, так и с Кусто. После разговоров с последним ящерица имела порой крайне шокированный вид. Тиана даже пыталась поинтересоваться как-то у тихохода, что он такое рассказывает василиске, но Кусто ответил непонятно:

— Мы с ней обсуждаем особенности психологии разных видов, и о том, как психология влияет на религиозное мировоззрение.

Девушка немного подумала и поняла, что не хочет знать подробностей. Кусто вроде бы слегка охладел к своей идее насаждать выдуманную религию, но, видно, не до конца. «Пусть с этим разбирается Герман!» Сама девушка поначалу старалась избегать общения с Желтоглазой. Очень трудно долго сопротивляться обаянию ящерицы. Обычно разумные вовсе не могут сопротивляться их воздействию, отчего поначалу в Содружестве к их виду относились с большим недоверием. Тиана и Герман, впрочем, по какой-то причине могли этому сопротивляться, что здорово удивляло Желтоглазую — раньше таких разумных она не встречала. Однако стоит немного расслабиться, и поневоле начинаешь выбалтывать вещи, которые предпочла бы не рассказывать постороннему. Под конец пребывания в гипере, правда, Тиана перестала нервничать по этому поводу. Разобралась более-менее в способностях Желтоглазой, и поняла, что даже тем, кто от них совсем не защищён, ничем особенным это воздействие не грозит. Ничего по-настоящему секретного девушка не рассказала, а некоторая излишняя разговорчивость, какая бывает, скажем, при общении с близким другом, не так уж и мешала. Даже наоборот — приятно было немного расслабиться, особенно после тяжёлого разговора с дядей Максимом.

Старый товарищ подошёл к ним с Германом на второй день гипера:

— Ребята, надо поговорить. Наедине, желательно.

Вид у мужчины был серьёзный, так что тянуть не стали. Расположились в каюте Тианы. Максим рассеянно оглядел обстановку, потыкал в экран медицинской капсулы, пощупал трофейный кальмарский плазмомёт.

— Колоритно тут у вас… ладно. Я, собственно, о чём хотел поговорить-то, — мужчина плюхнулся на выращенный тихоходом диванчик. — Ты, Герман, хочешь набрать несколько человек землян с военным опытом, да? Я сначала думал, что это хорошая идея, но сейчас… есть у меня подозрение, что ничего не выйдет. — В этот момент у Тианы всё в душе оборвалось — подумала, что Максим не хочет втягивать друзей в чужую войну. Однако землянин продолжил, и девушка немного успокоилась. Ненадолго.

— Я так понимаю, война у вас там посерьёзнее, чем наша возня, а вояки из киннаров… ну так себе. Есть у меня сомнения, что несколько человек, даже хороших командиров, как-то кардинально изменят ситуацию. Тем более, парни-то у нас бравые, но пока в местных реалиях, даже на уровне Содружества, ни бум-бум. Им ещё самим учиться.

— И что предлагаешь, дядя Максим? — спросил Герман.

— Да хватит уже дядькать! — возмутился мужчина. — Я щас не сильно старше вас выгляжу! Зови уже по имени! А что предлагаю… я предлагаю киннарам нанять нормальный боевой отряд. Сборный. Не одних землян — слишком нас мало. Даже не так — с землянами всё, как и договаривались. Со стариками нашими поговорим, кто согласится — всех возьмём. Но я предлагаю обратиться к Содружеству. Набрать пару тысяч бойцов. Нет, больше. Тысяч десять. Причём часть думаю взять из атлантов, которые со своими не ужились. Так вот, атланты, василиски, ещё кое-кто из моих подчинённых. У нас тут ведь сейчас демобилизация будет, так что, думаю, набрать отряд тысяч в десять человек… ну, разумных, будет совсем не сложно. Понятно, что воевать нужно будет в основном на ликсах — уж больно совершенные они, по сравнению со здешними произведениями военного искусства, так что и пилоты будут киннарские. В остальном я предложу использовать местный контингент. За хорошую плату поучаствовать захотят многие, тем более, сейчас. Так будет надёжнее. С одной стороны. А с другой… Герман, ты как, историю хорошо знаешь? Помнишь, почему рассыпалось, в конце концов, Египетское царство?

Переход был неожиданный. Тиана, которая была в полном восторге от предложения, недоумённо уставилась на напарника. Герман как раз нахмурился, будто вопрос про какую-то явно древнюю страну навёл его на неприятные мысли.

— Наёмники. Египетское царство было захвачено греческими наёмниками после того, как их несколько раз приглашали воевать, — парень повернулся к Тиане и пояснил: — Однажды греки просто решили — зачем воевать за деньги, если можно захватить богатого нанимателя, у которого своя армия практически небоеспособна. И преуспели, хотя по сравнению с египтянами были просто варварами. Слишком разный уровень развития. Ничего не напоминает?

— Именно, — одобрительно кивнул Максим. — Я не к тому, что так обязательно случится, просто хочу предупредить, прежде всего, Тиану, к чему такие решения могут привести. Ты меня понимаешь, девочка?

Тиана глубоко задумалась. Предсказанное Максимом развитие событий казалось до ужаса правдоподобным. Она, конечно, плохо знает, как всё устроено в Содружестве, но то, что разумные здесь не привыкли упускать свою выгоду, заметить успела. Киннары, мягкие, послушные, фанатично уверенные в том, что любое насилие неприемлемо, могут стать лёгкой добычей для шустрых жителей содружества. Она ещё когда два пронырливых тойдорианца запросились с ними, — на войну, между прочим! — почувствовала какой-то подвох. «С другой стороны — а есть ли у киннаров выбор?» — мелькнула неприятная мысль.