Двор Ураганов - Виктор Диксен

class="p1">Аллюзия на экипаж «Maldición del Mar» заставила кубинку презрительно усмехнуться. Действительно, сильные, подтянутые османские янычары, идеально выстроенные по стойке «смирно», без единой складки на красивых нарядах контрастировали с оборванными пиратами, до сих пор не отошедшими от приложенных ими усилий в баталии. Добыча османской посланницы была аккуратно разложена у ее ног: двадцать джутовых мешков, наполненных пряностями.

Бледный Фебюс запустил руку в ближайший и вытащил горсть красного порошка.

– Некоторые пряности на вес золота и даже дороже, – прошептал он. – Говорят, они придают пикантность блюдам, даже самым безвкусным, и возвращают вкус к жизни, даже самой мрачной. Я не могу этого подтвердить, у меня аллергия.

Османка застыла, наблюдая, как капитан рассматривал пудру, собравшуюся в складках ладони. Он старался держать ее подальше от носа, но глаза его зажглись пурпуром, отражая красный оттенок приправы.

– Этот товар мы продадим по хорошей цене. Вы все еще участница, мадемуазель. Станете ли вы той, кто придаст пикантный вкус моей жизни?

Фебюс раскрыл ладонь, позволяя улетучиться драгоценной пудре, и повернулся к английской делегации. Графиня Джуэл, высокая, величественно прекрасная, стояла возле Стерлинга, чей антрацитовый жюстокор почти полностью сливался с темнотой ночи. Позади них выстроились двенадцать сбиров, все в сером. Неестественная белизна их кожи еще раз подтвердила мою догадку: вампиры. Экипаж, прибывший из Англии, страны, где трансмутировали всех подряд, не заботясь о numerus clausus, полностью состоял из кровопийц…

– Я почти не видел вас в битве, леди Джуэл, – резко бросил Бледный Фебюс.

– Графиня Кентерберийская руководила нападением, – ответил за девушку Стерлинг. – Но сама не опустилась до рукопашной.

– И не опустится сейчас, чтобы ответить мне самостоятельно? – сухо заметил Фебюс.

Губы лорда нервно дрогнули – в уголке его рта сегодня не было привычной зубочистки. Он склонил голову:

– Месье, прошу извинить мою многословность.

Я видела, как Стерлинг искоса посмотрел на Джуэл, как бы поощряя ее взять слово. Странная избранница эта графиня, раз ее нужно подталкивать к тому, чтобы высказаться, в то время как другие участницы бились за внимание капитана.

– Надеюсь, что наш трофей… э-э-э… вас порадует, мистер Фебюс, – ответила англичанка, опустив глаза.

Она выражалась на неуверенном французском с сильным английским акцентом, который навел меня на мысль, что девушка начала обучаться языку совсем недавно. Но голос был мелодичен и чист, как тот драгоценный камень, который воскрешало ее имя.

Музыкальный слух Бледного Фебюса не обманулся:

– Какое удовольствие слышать вас. Я понимаю, вы скупы на слова, но каждое из них так же ценно, как жемчужина.

Робкая улыбка тронула губы вампирши:

– Oh, sir.[118] Вы оказываете мне слишком много чести.

Поппи раздраженно выдохнула мне на ухо:

– What a bitch![119] Специально изображает из себя маленькую испуганную англичаночку.

Но мне показалось, что Джуэл действительно застенчива. Я видела, как девушка тайком обменялась взглядом со Стерлингом, как будто хотела заручиться его уверенностью для дальнейшего разговора. Вампир незаметно ногой подтолкнул бархатный мешочек со сверкающими топазами.

– Вот единственные драгоценности, мистер Фебюс, достойные вас, – запинаясь, произнесла графиня. – Мы их обнаружили на борту Dutch… э-э-э… голландского корабля.

Бледный Фебюс улыбнулся, очарованный скромностью англичанки и ее усилиями выразить себя на языке Мольера[120]. Простодушие Джуэл мне казалось естественным, она не играла никакой роли, в отличие от Стерлинга, который оставался изворотливым дипломатом всегда, при любых обстоятельствах.

– И вы, леди Джуэл, вы тоже достойны остаться с нами, – с удовольствием заключил Фебюс. – Осталось определиться с двумя оставшимися избранницами. Мадемуазель де Гастефриш и мадемуазель Гюстафссон, признаюсь, ваши сегодняшние подвиги меня не впечатлили.

Шведская герцогиня плотнее закуталась в длинную шубу из волчьей шкуры.

– Эта игра – фальшивка, – возмутилась она. – Мне подсунули криворукий экипаж.

– Который вы выбрали сами, – строго напомнил ей Бледный Фебюс. – И который под вашим командованием оказался неспособным захватить ни одного, даже маленького суденышка.

Стальной взгляд вампирши под полями высокой шляпы метал громы и молнии.

– Поверьте: канадские матросы получат по заслугам и будут просить пощады под хлыстами луветьеров, а я доставлю себе удовольствие и обескровлю некоторых из них.

Хозяин «Ураноса» махнул в раздражении:

– Избавьте меня от грязных подробностей.

– Разве зрелище казни вас не позабавит? Только что вы наслаждались морской баталией. Я думала, вы любитель… гм… острых ощущений.

– Насилие может быть возвышенным, если проявляется естественным образом: природа каждый день показывает нам тому примеры. Но оно отвратительно, когда применяется искусственно к жертве, не способной себя защитить. В этом разница между охотой и бойней.

По собранию пробежал шепот, гримаса разочарования застыла на лице герцогини. Расценивая ее метод как «отвратительный», Бледный Фебюс оскорбил шведку, открыто, на глазах у всех. В мысли о том, что иногда насилие может быть «возвышенным», кроется жестокое видение мира, рассуждение, которого мог бы придерживаться Тристан де Ля Ронсьер и которое я никогда не понимала… до сегодняшней ночи, когда при штурме случился момент крайней экзальтации, состояния, близкого к «возвышенному»…

– Довольно разговоров! – прервала Ульрика Гюстафссон, заставляя свои губы, тронутые голубоватой помадой, сложиться в любезную улыбку. – Главное, дорогой Фебюс, это то богатство, которое я могу вам предложить, верно? Золотые дукаты, предназначенные для оплаты услуг канадцев, составят мой трофей. Я привезла из Швеции сорок тысяч – более чем достаточно, чтобы опередить всех избранниц, вместе взятых! Внесите кофры!

Я не могла поверить своим ушам – шведка назвала сумму, равную в точности той, что я отняла в качестве добычи у Александра. Подумать только, а я уже видела себя победительницей… Но сдаваться еще рано!

– И у меня тоже сорок тысяч золотом к вашим услугам, месье! – выкрикнула я. – Но не в дукатах, а в луидорах.

Я подала знак корсарам «Невесты в трауре» принести сундуки Александра, в то время как луветьеры графини расставляли на палубе ее кофры. Вскоре восемьдесят ящиков с сокровищами выстроились в два ряда друг против друга, как две линии противника в сражении, по результатам которого одна из избранниц будет приговорена к смерти.

Первая в атаку бросилась Ульрика:

– Мое золото пересекло полмира вместе со мной до того, как попасть в ваши руки, Фебюс. Что, конечно же, удесятеряет его стоимость по отношению к луидорам, сбором которых француженка ограничилась здесь.

– На вашем месте, герцогиня, я бы не говорила о ценности, – не осталась я в долгу. – Сомневаюсь, что золото королевства Швеции сравнится с чистотой монет, отчеканенных королевским банком Франции. Вот уже несколько веков подряд Версаль напрямую из Америки получает драгоценный металл, но я не совсем понимаю, к каким шахтам вы, скандинавы, имеете доступ в вашем уголке ледяного массива. К тому же я