Попаданка ледяного дракона (СИ) - Свадьбина Любовь

Ветер треплет мои волосы, разносит пепел из разбитого очага, уносит прочь бумажку…

Бедняга Лаэр: мало того, что арестован, прошёл через конфискацию самого ценного имущества, так ещё и дома лишился.

А мне что делать? Еды здесь нет. На мне лишь тонкая сорочка. Может, если попытаться разобрать завал, найдётся что-нибудь полезное?

Но в руках такая слабость, что я скоро упаду, и не будет еды восполнить силы. Холод меня не убивает, но голод и истощение никто не отменял, я бы и сейчас чего-нибудь перекусила…

Пора уходить.

Через ограду лезть глупо, надо пройти там, где её разрушил дракон.

По рыхлому снегу обхожу дом…

Пятна крови во дворе безумно яркие, режут глаза пуще блеска снега. На подгибающихся ногах бреду к ним. Вглядываюсь. Пятен мало. Ранение Сарана должно быть небольшим. Надеюсь, оно небольшое, без внутреннего кровотечения.

Невыносимо хочется кричать. Зажимаю рот ладонью: нельзя привлекать внимание.

Сердце сковывает холодом, внутри всё леденеет от нечеловеческой тоски. Не могу дышать, не вижу, не… не живу. Стиснув лицо ладонями, бреду не глядя. Спотыкаюсь. Камни ограды острые, их шершавые прикосновения ранят ноги и руки.

Двигаться, надо двигаться. И я шевелюсь, иду прочь от дома, пробираюсь по снегу. Он не успел слежаться – мягкий, как пух. И кожа моя белая, как он, с таким же синеватым оттенком.

Не знаю, куда иду, но, кажется, направление верное.

Вдруг руки безвольно повисают, тело само разворачивается в обратную сторону, и ноги механически повторяют прежние шаги, неся меня назад к разрушенному дому.

Знакомое ощущение беспомощности… Самое время от ужаса свалиться в истерике, но тело спокойно возвращается по моим следам, идёт к поджидающему у сломанной ограды мужчине в роскошной шубе.

Глаза отца цвета неба над нашими головами. Никогда их пронзительная синева не пугала меня так, как сейчас, когда с каждым шагом к нему я острее ощущаю клокочущий в нём гнев.

Тело останавливается в шаге от отца.

– Дура, – почти выплёвывает он.

Стягивает с себя шубу и укутывает меня в мех. Тот и снаружи, и внутри шубы – на подкладке. Тёплый. Мягкий. Как тьма, медленно накатывающая на сознание.

Империя Эрграй, территории Киарстенов

Семь дней спустя

Пробуждение накатывает медленно, тонет в судорожных попытках ощутить, поймать, уловить хотя бы отголосок присутствия Сарана. Я протягиваю руку – и просыпаюсь. Одна. Как и все шесть дней до этого.

 Всего неделя прошла, а я начинаю сомневаться, что был побег и был Саран. Если бы меня жестоко покарали за своеволие, это доказывало бы случившееся, но после потери сознания возле дома Лаэра я проснулась в этой скромной комнате со стенами в цветочек и портьерами из однотонной ткани. Поверх одеяла лежала шуба. Сорочку на мне поменяли на более дорогую.

Окно было заперто, как окна и двери в коридоре. Был открыт один путь – спуск по лестнице.

Отец ждал за столом, сервированным завтраком на двоих. Сев, я принялась за кашу. Отец тоже ел. Но каждую секунду я ожидала взрыва.

– Кто помог тебе сбежать? – вопрос повис между нами, и я копнула воспоминания о капитане Лэве, побеге от имперской службы безопасности, Халанхаре, Шурне и аресте Лаэра, о том, как бродила одна по покинутому дому.

– Лэв, – отец зло сощурился, отложил ложку и вышел из столовой.

И дверь запер.

Мне было не стыдно: его злость на Лэва помогла сохранить в тайне появление Сарана. Просто тошно. И вылезшее из цветка чёрное существо ничуть не улучшило настроение, даже когда забралось ко мне на колени и затарахтело, словно кошка.

Сил проверять дом на прочность не было, я сидела за столом в странном оцепенении. Отец вернулся к обеду. Ни слова мы не сказали друг другу о Лэве, и по лицу отца трудно было понять, чем закончилась попытка выловить двойного агента. Отец вручил мне бодрящую микстуру и вывел на двор-стадион.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Солнце и зелень ослепили яркостью и красками, но не разогнали удушающей тоски. Запах травы – свежий, сочный – казался тошнотворно насыщенным в сравнении с запахом мороза.

– Тебе нужно продолжить тренировки.

Во мне схлестнулись нежелание шевелиться и страх, что управление телом снова отнимут. Я побежала. И приседала. И била чёрными сгустками магии по каменным самовосстанавливающимся плитам, ощущая на себе липкий взгляд вампирши. Похоже, от идеи попробовать моей крови она не отказалась.

И так изо дня в день: пробежки, удары магией. Потому что это единственный способ сохранить хотя бы видимость независимости, удержать контроль над телом. И не думать – больно, страшно, мучительно – о Саране.

Я поднимаюсь, умываюсь, одеваюсь в костюм из мягкой ткани. Всё как обычно.

Не думаю о побеге, потому что не знаю, когда мои мысли читают. Размышляю лишь о том, что у меня нет иного пути: Орден-Культ сильнее, и мне придётся ему подчиняться, особенно отцу.

Если повезёт, когда-нибудь я вновь усыплю их бдительность и сбегу.

Но пока думаю лишь о тренировках.

Спускаюсь по лестнице.

Звук недовольных голосов почти пугает: отец с вампиршей общаются мысленно, её доноров с ней нет, возможно, умерли. А на меня слова не тратят. Если не ошибаюсь, в доме никто не говорил дня три…

Чёрное существо соскальзывает по перилам и опутывает мою руку. Крадусь к приоткрытым дверям в гостиную.

– Марабелл, это не обсуждается! – вскрикивает незнакомый мужчина, и я останавливаюсь.

– Я сказала, это глупое решение, значит, мы должны его обсудить, – голос вкрадчиво-хищный. Это вампирша. Значит, её зовут Марабелл…

– Это приказ сверху.

– С твоего верху, у Неспящих свои лидеры.

Ещё и Неспящие какие-то вылезли на мою голову. Мне и Ордена-Культа хватало!

– А не потому ли, Марабелл, ты так против этого плана, что в Академии сидит твой бывший женишок?

Поистине мужчины странные существа: кто в здравом уме мог завести отношения с этой психованной, таскающей за собой людей и медленно убивающей их кровопийством?

Судя по грохоту, Марабелл на предположение неизвестного ответила мощным ударом.

– С ума сошла? – вопит вздумавший лезть в её личную жизнь мужчина.

– От сумасшедшего слышу. Эта девица пытается убежать. Всегда. А вы собираетесь дать ей такое оружие.

– Так следи за ней, контролируй, ведь Неспящим нужны архивы Академии.

– А вам нужна помощь Неспящих! Я согласна взять Виторию под абсолютный контроль, но с одним условием: Мэлара рядом с нами не будет. Их кровное родство мешает ему трезво мыслить.

Это что, она хочет избавиться от отца, и… делать со мной, что пожелает?

Но отец предлагает:

– А не пошла бы ты к Нергалу, Мара? Может, он удовлетворит твои непомерные желания, он же бог, у него как раз силёнок хватит.

– Не глумись над тем, чего не понимаешь, – голос Марабелл понижается.

– А ты не лезь в то, что тебя не касается. Витория – моя дочь, и я имею полное право распоряжаться её жизнью.

– Не в ущерб нашим общим интересам.

– Ты хочешь её крови, – произносит отец.

– Пф!

– Так в этом проблема? – снова вступает незнакомый мужчина. – Ты просто хочешь её крови, поэтому…

– Слепой идиот, – выплёвывает Марабелл. – Ещё один. Мэлар тешит своё самолюбие мыслью, что уж девчонку сможет усмирить. Ты, чтобы потешить своё больное самолюбие, выискиваешь в моих мотивах глупые капризы. Если не начнёте думать головой – я умываю руки, потому что не собираюсь рисковать всем, оставаясь с этой девицей, когда она получит оружие.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

– Хорошо, ты права, – неожиданно соглашается отец. Чёрное создание на моей руке вытягивает вверх стебельки с глазами. – Тебе не стоит оставаться с Виторией. Ты не единственный менталист Ордена, а в Академии… в Академию тебя и пускать нельзя, а то мало ли как отреагируешь на старое знакомство. Вдруг накатят романтические воспоминания, взыграет кровь…