В центре чужой Игры - Наталья Пешкова

- Как ты себя чувствуешь, папочка? - ехидно поинтересовался я. - А что тебе сегодня снилось?

"Папа" смерил меня долгим ласковым взглядом и, выплевывая изо рта стебелёк, с усмешкой ответил:

- Эх, сынок, тебе до этого еще спать и спать!

И что-то мне подсказывает, что и "папочку", и "будильник" мне припомнят.

- Идём скорее, с Неор что-то случилось, - потянул за собой эльфа и тут же в него вцепился, чтобы удержаться на ногах. Да что это такое, прошлые приступы легче прошли.

- Тебе лучше лечь, - заявил Эйри, поддерживая меня, - я сам схожу посмотрю.

- Нет, я должен там быть! Я дойду!

- Дойдешь, - фыркнул эльф, - к завтрашнему вечеру.

Но, видимо, что-то заметив в моих глазах, Эйри, покачав головой, обнял меня за плечи и повел к двери.

Барбариска

Последнюю пару часов грунтовая дорога шла исключительно по лесу. Деревьям она, видимо, очень не нравилась: они подступали вплотную, сжимая её с двух сторон (не иначе, как задушить пытались!). Трава, заползшая на края просеки, в центр благоразумно не совалась, опасаясь колес. А вот еловые ветки никого и ничего не боялись, нагло свешиваясь вниз и норовя попасть в лицо зазевавшимся путникам. Тех же, кто пытался их отталкивать или обрывать, безжалостно кололи острыми иголочками. Единственный плюс - удалось набрать несколько яблок.

~ Набрала она как же, - прокомментировал Умник, - скажи лучше, сами прямо на голову свалились.

~ Ну и свалились, но на голову только одно!

К вечеру деревья расступились, открывая довольно большое пространство, где ведущий решил остановиться на ночлег. Поляна эта была весьма примечательной: для каждой телеги имелось своё оборудованное парковочное место. Оно включало в себя привязь и кормушку для лошади, низкий деревянный настил, покрытый ветками, на котором легко бы разместилось четверо взрослых людей; костровище, обложенное какими-то чёрными булыжниками, походная плита. Ну что непонятного? Две металлические рогатины на противоположных концах костровища и вертел сверху. Дёшево и сердито!

Всего таких зон для ночевки было десять, половина из них имела ещё и навесы, под которыми и разместились наши попутчики. Ещё две лежанки с крышей оставались свободными, одну из них я и хотела занять. Да кто ж мне позволил! Надутые недовольные лица обозников не послужили бы для меня особым препятствием, но Бумер уперся всеми четырьмя копытами, отказываясь туда ехать. Наоборот, он выбрал самый дальний лежак, куда и отволок повозку, там выбрался из упряжи, всем своим видом показывая, что если я хочу в другое место, то и телегу буду тянуть сама.

- Да ладно, - сказал Сэм, спрыгивая на землю, - здесь тоже хорошо: подальше от этих. Дождя вроде не ожидается.

По периметру всей территории стоянки через равные промежутки стояли воткнутые в землю металлические штыри высотой метра три, богато украшенные какими-то рунами. Ведущий прошелся по кругу, прикасаясь к каждому стержню, и тут же в его навершии загорался жёлтым небольшой камешек. Когда зажёгся последний огонёк, вокруг лагеря возникло самое натуральное защитное поле. Я в восторге рассматривала светящуюся полупрозрачную жёлтую стенку, коснулась её рукой - поле мягко спружинило, не пропуская меня.

- Это что, теперь никто не войдет и не выйдет? - поинтересовалась я у ведущего.

- Точно, - кивнул тот.

- А как оно работает? Вы маг?

- Нет, я не маг. Поле любой может включить, главное иметь ключ, - сообщил мужчина. - А работает, да, с помощью магии.

- Удобная стоянка, - похвалила я.

- Точно, тут многие останавливаются, у кого ключ есть.

- И сколько это стоит?

- Ключ - дорогой. А ночевка бесплатная, главное, к следующим путникам всё приготовить: хворост там, лежанки, мусор убрать.

- И много таких стоянок по пути?

- До Поста больше не будет. А так они не часто, но попадаются.

Самое чудесное в этом славном местечке знаете что? ТУАЛЕТ! Кто бы знал, как мне кусты уже надоели - а вдруг кто увидит, а вдруг кто укусит! А тут такая же, как у нас в деревне, деревянная будочка с дырой в полу. Очищается она, как мне потом Сэм объяснил, магически, раз в несколько дней. В общем, отдыхай - не хочу. Интересно, а над чем это они там все ржут? Или в этом сооружении стены непрозрачные только изнутри, а снаружи всё прекрасно видно? Им здесь что, кино что ли? Сами понимаете, выскочила я оттуда далеко не в радужном настроении - весь кайф испортили, гады!

Смех раздавался от нашей повозки, где и столпился народ. Что же там происходит? Ну, я так и знала, без этой чёрной заразы не обошлось. Видимо, Сэм вытащил Зара из корзинки и уложил на сложенное одеяло на коробки. И теперь Бумер развлекался тем, что показывал малышу длинный узкий язык, пытаясь лизнуть того в нос, а Зар с совершенно серьёзной мордашкой этот язык ловил. И, похоже, это ему уже не раз удавалось - каждый такой захват сопровождался очередным взрывом хохота.

У меня внутри всё прямо закипело от возмущения: развлечение себе нашли, гады! Я встала между малышом и конём:

- Бумер, кыш отсюда!

Злобно сверкнула глазами на остальных и раздражённо заявила:

- Весело вам, да? Ладно, это лошадь! А вы-то люди! Вы что здесь устроили? Проваливайте отсюда!

- Сэм, - я повернулась к мальчишке, - ты куда смотрел? А если бы с Заром что-то случилось, вдруг бы он упал.

Но ответить тот не успел, рядом, оттолкнув плечом мальчика, встала женщина с тёмными вьющимися волосами, Красселта, кажется.

- А чего это ребёнок у тебя не улыбается? - спросила она, разглядывая Зара. - Больной что ли?

- Сама ты больная! - возмутилась я. - Чего это он должен тебе улыбаться, что ты скоморох что ли? Вот был бы у тебя один глаз и рожа кривая, тогда б он поржал!

- Ах, ты дрянь! - кинулась на меня Красселта.

Но орк успел перехватить свою жену и оттащить назад:

- А ну прекратили!

~ Эй, какое прекратили, какое прекратили? - завопил Умник под солидарное ржание Бумера. - Ещё и не началось ничего! Блин, лезут тут всякие зелёные. А то б такую женскую борьбу в масле можно было б забабахать! Хотя… тебе ещё рано в этом участвовать.

~ Почему?

~ Да это ж сколько на тебя масла изведём! Похудей сначала! А потом мы эту кудрявенькую найдём и порвём!

~ Ты тут ещё лезешь со своими приколами, - мысленно рявкнула я, подхватывая и обнимая малыша.

Раздражение и испуг за ребёнка потихоньку проходили, и всё отчётливей становилось ясно - я воспринимаю Зара как собственного ребёнка и готова растерзать всех, кто его обижает.

Ильсан

Наша комната оказалась крайней у лестницы, которая вела вниз. Там было темно и тихо, как, впрочем, и в узком длинном коридоре, по обеим сторонам которого располагались закрытие двери. Лишь четыре небольших факела, укреплённые на тёмных стенах, немного разгоняли мрак, позволяя идти, не спотыкаясь на каждом шагу. Правда, мне они не очень то и помогали, если б не рука эльфа, удерживающая меня на ногах, давно бы свалился. Мы прошли почти половину пути, как Эйри остановился, к чему-то принюхиваясь.