Перевозбуждение примитивной личности - Екатерина Вильмонт

– Ты о чем?

– О том! Интересно просто… Он как… ну, в этом смысле?

– Нормально! – Мне не хотелось развивать эту тему.

– Но ничего особенного?

– Тоська!

– Ох, прости… Я думала, по старой дружбе… А ты бы вышла за него?

– Говорю же, вопрос так не стоит!

– А если встанет?

– Вот если встанет, тогда и буду думать!

– Ага, раз будешь думать, значит, уже не исключаешь такого варианта!

– Тоська, а что это за стенгазета? – решила я сменить тему.

– Да это мы придумали, чтобы сразу повеселить и объединить… ну, после стольких лет! И старые фотки в ход пустим, и новые, какие удастся надыбать… Вообще-то идейка нехилая.

– Посмотрим!

– Да ты что! Суса же взялась, она доведет до конца! А ты в курсе, кстати, что у нее был когда-то роман с Бобсоном?

– Да ты что? – ахнула я.

– А что, он был мужик… А Суса, помнишь, какая лапочка была? Маленькая, изящненькая, а он такой биндюжник… Но у него жена была больная, он не мог ее бросить, и Суса одна детей растила. Очень, говорят, страдал, оттого так рано и умер, сердце надорвал…

– А дети у нее от него?

– Сын от ее покойного мужа, а дочка вроде от него…

– Слушай, откуда сведения? Мы же тогда ничего этого не знали?

– Да, они умели сохранять свои тайны, но, как говорится, нет ничего тайного… Помнишь тетю Гриппу?

– Нянечку?

– Я ее на похоронах Бобсона встретила, она поддала на поминках и выложила мне все.

– А как ты попала на похороны Бобсона? Ты что, поддерживала с ним отношения после школы?

– Ага! Я после института в «Учительской газете» работала, а он, ты же помнишь, педагог-новатор был и все такое… Он много статей писал, когда перестройка началась… Хороший был мужик, очень.

– Ох, я ж ничего этого не знала, ей, наверное, неприятно было, когда я его Бобсоном назвала…

– Ничего подобного, она сама всегда его Бобсоном зовет. Как жизнь иногда складывается… Вот поженились бы они, какая могла бы быть семья! Всем на удивление, но…

– Да, наверное, но, как говорит моя тетка, это все-таки в сослагательном наклонении. А хорошо, что мы тогда ничего об этом романе не знали…

– Почему?

– Начались бы хиханьки да хаханьки, дурацкие шутки…

– О, кстати о дурацких шутках! Помнишь коронную фразочку Маркова?

– Кажется, да… Деуки, снимайте плауки, будем делать приуиуки?

– Точно! Какая чепуха оседает в голове, согласись?

– Соглашаюсь! Двадцать пять лет не вспоминала эту фразу, а тут с ходу вспомнила!

– Ну вот и твой Луков переулок.

– Зайдешь?

– Нет, что ты, времени нет совсем. Но я рада, что мы поговорили. И спасибо тебе!

– За что?

– За то, что сказала про открытку не ко дню рождения. Пока! Будем держать связь. Иванишину привет!

В квартире я сразу схватилась за мобильник. Он показывал, что есть неотвеченные звонки и письменное сообщение от Рыжего: «Динь-Динь! Времени на раздумья все меньше, надеюсь, жду встречи! Не смог дозвониться. Скучаю страшно. Рыжий». В животе стало тепло. И почему-то обрадовало то, что он подписался «Рыжий». Но он напоминает о том, что скоро приедет и потребует ответа… Что я могу ему ответить? Что влюблена в другого? У меня язык не повернется. Я окончательно поняла, что влюблена в Костю, когда увидела снимок с Левиным. У Кости там такое потрясающее выражение лица… Веселая злость. Мне так оно понравилось! В ресторане я ничего этого не успела заметить, а на фотографии… Аж мороз по коже! Тогда почему от сообщения Рыжего такое тепло в животе? Бред! Но первым делом надо позвонить Додику, вдруг дома что-то случилось?

– Ты что к телефону не подходишь? – с ходу накинулся он на меня.

– Просто не слышала! Как ты? Как звери?

– Ну, Кукс, как всегда, в черной меланхолии, а остальные цветут!

– А ты?

– Я цвету пышным цветом! А вот как ты? Что-то голос у тебя какой-то…

– Какой?

– Ты там, часом, не влюбилась?

– Откуда ты знаешь?

– Ну вот, я это предчувствовал! И кто объект?

– Сама не знаю!

– То есть как?

– Их двое, Додька, и я никак не могу разобраться!

– Тогда нужен третий! И лучше меня не найти!

– Да ну тебя, я же серьезно!

– Давай быстро установочные данные!

– Что?

– Слушай, подруга, ты там что, окончательно сдурела? Самых элементарных вещей не понимаешь? Кто эти мужики?

– Ах, боже мой, это неважно, но я влюблена в обоих!

– И спишь с обоими?

– Пока нет…

– Прэлэстно, просто прэлэстно! Ну тогда совет простой – переспи со вторым и выбери, который лучше.

– Но это же не главное!

– Ну, если не главное, то… Выбери того, кто говорит больше комплиментов!

– Оба!

– Тогда того, кто красивее…

– Красивее Костя…

– А второго как звать?

– Рыжий.

– Рыжий? Оригинальное имя!

– Ну, вообще-то он Сергей, но…

– Динка, ты там придуриваешься?

– Да почему? Я серьезно…

– Ну, а я не могу всерьез обсуждать такую чихню! – вдруг разозлился Додик. – Я вот что скажу: хватит, погуляла и будет, хорошенького понемножку. Бросай все и возвращайся, поживешь в привычной обстановке и успокоишься. На расстоянии тебе все станет понятно. Знаешь, как звучит твой диагноз? Перевозбуждение примитивной личности! Если столько лет жить анахореткой, а потом попасть в такую молотилку, как Москва, поневоле умом тронешься! А еще родственные связи и два мужика на одну твою слабую головку… Серьезно говорю, возвращайся!

– И не подумаю!

– Ну и дура! Тогда сама разбирайся со своими кобелями и не проси совета!

– А я и не прошу! Ты чего орешь?

– Хочу!

– Ну ори сам на себя, пока!

– Подожди! Скажи-ка мне, им сколько лет? Там какой-нибудь юноша не затесался лет двадцати пяти?

– Нет, оба мои ровесники!

– Странно!

– Почему?

– Значит, ты еще сохранила остатки разума, это радует. Ну ладно, я что-то устал… Я, между прочим, всегда подозревал, что ты абсолютно примитивная личность… Развесила уши от комплиментов, растерялась… Это несовременно, Диночка! И нерафинированно! Утонченная дама просто спала бы с обоими, причем не поочередно, а одновременно! Это было бы в духе времени, а ты…

– Да пошел ты со своими советами!

– Я ж говорю – примитивная ты личность! Ну пока!

От этого идиотского разговора у меня разболелась голова, от двух кусков торта заболел живот, от бессонной ночи слипались глаза. И я не нашла ничего лучше, как завалиться спать.

Глава пятнадцатая

Просто так – не надо!

Но сна не было. Я поворочалась с боку на бок, включила телевизор, но ни на чем не смогла сосредоточиться. Звонить отцу и Муре не хотелось. Я ждала звонка от Кости, но он не звонил. Утром мы как-то ни о чем не договорились, и я не знала, увидимся мы сегодня или нет. И это меня до крайности нервировало. А самой позвонить ему мешал страх: вдруг я попаду в неподходящий момент, и он как-нибудь не так мне ответит или решит, что я теперь буду его преследовать… Нет уж, лучше не звонить… Приятно, конечно, быть влюбленной, что там говорить, но сразу начинаются такие вот идиотские сомнения и страхи, поэтому лучше, просто несравненно лучше, когда влюблена в двоих сразу. Один не звонил, зато второй прислал сообщение, по крайней мере, не чувствуешь себя брошенной. И тут зазвонил городской телефон. От неожиданности я вскочила как ужаленная.