Расслышать умерших - Франсуа Брюн

«Источник событий (за пределами пространства и времени) включает в себя также и саму деятельность нашего духа, так что даже будущие события частично зависят от этой духовной деятельности»[252].

В том же сборнике Мария Луиза фон Франц, размышляя над тем, как юнговское понятие «синхроничности» связано с теми перспективами, что открыты сегодня современной физикой, приходит к выводу, что постепенно:

«…оформляется идея, что два мира: материальный и мир психики, – могут оказаться не просто двумя измерениями с одинаковыми законами, – они образуют Психофизическое целое. Это значит, что физик и психолог на самом деле изучают один и тот же мир, просто рассматривают его через разные каналы. Если рассматривать этот мир извне, он предстанет как “материальный”, если взглянуть на него в ракурсе интроспекции – как “психологический”. Тогда как сам по себе он, скорее всего, окажется ни материальным и ни психологическим, а совершенно трансцендентным»[253].

Мария-Луиза Мортон не раз напоминала нам, что этот физический мир представляет собой «результат мысли всех»[254]. Мисс Алиса Мортлей, или, вернее «Берта», в этом отношении еще более красноречива.

Это один их главных текстов, полученных из иного мира методом автоматического письма в первое десятилетие двадцатого века. Получила сообщение мисс Алиса Мортлей, английская медсестра, жившая очень глубокой личной духовной жизнью. В моменты контакта с миром иным она принимала сообщения от некоей Берты, с которой никогда не была знакома: Берта жила много лет тому назад в Галлии. Эти записи показались столь ценными пастору Грожану, что он перевел их на французский язык[255].

Здесь также подчеркивается, что физическое состояние нашего мира напрямую зависит от духовного состояния человечества. Более того, замечен вневременный аспект такой зависимости, и мне кажется это прекрасной иллюстрацией к библейскому мифу о первородном грехе[256]:

«Преобразование Времени в Вечное настоящее избавит нас от ложной идеи наследственного зла»[257].

«… “Грехопадение” происходит сейчас, это не то, с чем можно было разобраться когда-то в прошлом»[258].

«Именно от человека зависит качество населяемой им земли. В действительности, вы сами и создали ваш остров, Англию, своими мыслями и скрытыми энергиями… Не бывает таких климатических изменений или природных катаклизмов, причины которых в своей глубине не восходят к качеству жизни человека»[259].

«На погодные условия, на наши зимы и весны, влияет глубинное сознание человека, наличие или отсутствие Бога в его сознательной жизни»[260].

Еще отчетливее творческие способности сознания проявляются на следующих этапах; можно даже сказать, что разные миры, открывающиеся за порогом смерти, соответствуют разным уровням сознания, хотя и совпадают с этими уровнями только в их проявлениях.

Это мгновенно понял один юный солдат, убитый японцами в 1942 г., хотя выразил он это не абстрактными формулами, а живыми образами.

Он упал в самый разгар битвы, дело было в джунглях. Уже оказавшись за пределами физического тела, первое, что он попытался сделать, это помочь товарищам, но из этого ничего не вышло. Поняв, что эта затея бесполезна, он решил прогуляться по лесу. Он прошел всего несколько шагов, как вдруг ему было даровано чудесное состояние внутреннего мира. Это были все те же джунгли, и он уже вопреки всему научился их любить, но джунгли эти были на сей раз такой неописуемой красоты, какой его плотские глаза никогда еще не видели. В самой сердцевине такого счастья вдруг появилось прекрасное и светящееся существо, оно предложило вместе с ним отправиться на помощь к умирающим товарищам. Секунду он сомневается, очень уж не хотелось покидать это чудесное место. «Светящийся», как он про себя его назвал, объяснил ему, что достаточно «вызвать в памяти это место и пожелать в него вернуться, и вернешься». И тогда он решается пойти за ним:

«Шел я за ним с некоторым сожалением. Мы куда-то прошли, хотя нет, на переход это совсем не было похоже: то, что окружало нас только что, вдруг куда-то исчезло, а на его месте появилось что-то новое. Джунгли дрогнули и словно растворились в воздухе, а вместо них появились совсем другие джунгли, они кишели людьми, выкрикивавшими приказы и вопившими от боли. Сперва все это показалось мне невыносимым, но “светящийся” мне сказал: “Встань рядом с этим человеком, вон он подходит к нам”. Секунду спустя в живот ему взрезала пуля, и он со стоном, скрюченный, рухнул к нашим ногам. “Светящийся” склонился над ним и коснулся его головы и глаз. В тот же миг стоны смолкли, и я увидел, как душа отлетела от этого искалеченного тела. Бледный и ошеломленный, он догнал нас в зарослях джунглей. Прежде, чем я смог понять, что же произошло, мы вновь оказались в тех джунглях, которые были чудесно-прекрасны; это было удивительно».

Чуть дальше автор поясняет: «Я понял, что это не разные места, просто место соответствует состоянию нашего сознания. О том же самом и слова, хорошо известные нам с детства: царство Божие внутри вас. Спокойной ночи».

Я выбрал этот отрывок из записей, полученных вдовой и дочерью полковника Гаскуаня, потому что редко в сообщениях из иного мира так рельефно описана смена уровня, словно при просмотре диапозитивов. От такого свидетельства остается впечатление не перемещения персонажей, но смены декораций[261].

Однако все те, кто перешагнул черту смерти и донес до нас свидетельство об этом, сами чувствовали это как своеобразное путешествие, иногда даже на огромной скорости, как мы видели, когда говорили о туннеле. Два этих впечатления не обязательно должны друг другу противоречить. Если нет точки опоры, не всегда понятно, что именно движется. Просто у многих вместо чувства прямого перехода из одного места в другое, возникает чувство, что они пересекают какое-то промежуточное пространство. Но может быть, это связано лишь с тем, что наш храбрый солдат в джунглях еще не успел добраться до более-менее «отдаленных» сфер.

Один из утонувших при кораблекрушении «Титаника» в 1912 умудрился через медиума передать своей дочке рассказ о том, что приключилось с ним после смерти. Звали утопленника Уильям Штед. В момент катастрофы дочь возглавляла временную актерскую труппу, собранную, чтобы играть Шекспира. У одного из актеров, Гудмана, были явные способности медиума. В ночь кораблекрушения, он почувствовал все, происходившее в море, и рассказал ей об этом, только не назвал имя корабля. И еще сказал, что один очень близкий родственник передает ей через него свой прощальный привет. А через пятнадцать дней после смерти отца мисс Штед начала общаться с ним уже напрямую, первый сеанс длился двадцать минут, а во время одного сеанса у медиума она даже смогла отца увидеть. Такие контакты в самых разных формах случались все чаще и чаще, и, начиная с 1917, Уильям Штед начал «диктовать» Гудману сообщения. С 1921 по 1922 в таких сообщениях он сумел рассказать о том, что же с ним произошло после смерти.

Он говорит, что прежде всего был поражен тем, что сразу встретил там людей, которые, как он знал, давно уже умерли:

«Только поэтому я и начал постепенно понимать, насколько все изменилось. Окончательное понимание накрыло меня внезапно, и мне стало страшно. После минутной растерянности я постарался взять себя в руки. Мое смятение длилось всего мгновение, а потом я замер от удивления, потому что все, что я узнал прежде, оказалось верным. Ох! Если бы в тот миг у меня был телефон, чтобы разослать эту потрясающую новость во все газеты! Эта мысль первой пришла мне в голову. А потом меня охватило беспокойство. Потому что я подумал о своих. Ведь они еще ничего не знают. Что им рассказать о себе? Как сообщить? Телефон у меня уже не работал. На земле мне все было отлично видно, ведь я был еще совсем рядом с планетой. Я видел тонущий корабль, застигнутых кораблекрушением людей, и это прибавило мне сил; ведь я мог бы им помочь… и тогда, из того, кто захлебывался отчаянием, я превратился в того, кто способен помогать другим. Все действо разыгралось очень быстро, и мы застали только самый конец катастрофы. Все было, словно в ожидании отплытия. Наконец, спасенные были спасены, а утонувшие живы. И тогда вторая группа, т. е. мы, все вместе сменили сцену и направление движения. Для нас началось довольно странное путешествие, да и группу мы из себя представляли довольно странную; никто не знал, куда же мы движемся. Трагичность этой сцены невозможно описать. Многие, как только начинали понимать, что же с ними произошло, впадали в ужасное беспокойство – как об оставленных на земле семьях, так и собственном будущем. “Кто присмотрит за нами? – говорили они, – Приведут ли нас в Высший предел? И как решат там нашу участь?” А некоторые, наоборот, казались равнодушными ко всему, словно впавшими в оцепенение. И вправду, странная толпа человеческих душ, ожидающих прописки в новом мире.