Возвращение леди Линфорд - Энн Эшли

— Ммм… Да, это можно понять, — задумчиво отозвалась Рейчел. — Я сама иногда испытываю подобное желание. — Её слова вызвали взрыв смеха обычно очень сдержанной экономки, и Рейчел одобрительно улыбнулась. — Вот так-то лучше. Теперь, я думаю, вам следует объяснить мне всё по порядку.

С некоторым облегчением экономка поудобнее уселась в кресле.

— Миледи, я начну с того, что меня вырастила очень милая тётушка. У неё был удобный дом в тихом, но не фешенебельном районе Лондона. Она пускала постояльцев, и когда я стала постарше, то оплачивала своё содержание, выполняя роль домоправительницы. После смерти тётя оставила дом мне, и я продолжала содержать пансион.

Однажды в доме появился Томас Шарп. Мы понравились друг другу, и, когда он сделал мне предложение, я совершила глупость и вышла за него замуж… и все, чем я владела, перешло к нему.

С неожиданным уколом боли Рейчел инстинктивно перевела взгляд на золотое колечко на своей левой руке.

— Да, миссис Литтон. Жизнь временами наносит чувствительные удары. — Она снова подняла глаза и, обнаружив, что экономка пристально смотрит на неё, поспешно спросила: — Несомненно, вскоре после свадьбы вы узнали истинный характер вашего мужа?

Экономка утвердительно кивнула.

— Я знала, что он любил выпить, миледи, но не представляла, что это значит. Трезвым он был достаточно мил, но когда выпивал… — Её глаза стали суровыми. — Примерно через год после нашей свадьбы Томас потерял работу — он был клерком в одной транспортной компании, — и мои сбережения быстро иссякли. Шарп начал продавать мебель, чтобы оплачивать карточные долги и другие развлечения. Единственный доход давал мой пансион, но время шло, дом ветшал, и я уже не могла проявлять разборчивость в постояльцах. — Опустив глаза, экономка уставилась на ковёр. — Как-то вечером он явился домой совершенно пьяный и, как обычно, потребовал денег. Когда я сказала, что ничего нет — даже на еду, он пришёл в ярость. Я выбежала из комнаты на лестничную площадку. Шатаясь, он последовал за мной. Должно быть, он зацепился за ветхий ковёр, потому что упал с лестницы и сломал себе шею.

— Но разве можно винить вас за это? — ошеломлённо спросила Рейчел, и экономка горько улыбнулась.

— Миледи, Бог не наградил меня красотой, но я была сильна духом. Когда я вышла замуж за Томаса Шарпа, мне было уже тридцать. Я была независимой и трудолюбивой женщиной. Я нелегко покорялась требованиям мужа. За пять лет нашей совместной жизни было много громких ссор, и нашлось немало охотников подтвердить это. Меня отвезли в Главное полицейское управление на Боу-стрит, и ни один из моих жильцов не выступил в мою защиту; правда, меня отпустили за неимением доказательств.

— А грязь прилипает, — тихо сказала Рейчел.

— Совершенно верно, миледи. После дознания я вернулась домой и обнаружила, что последние жильцы исчезли, забрав почти всю оставшуюся мебель. — Она горько усмехнулась. — Прелестная была семейка!

Муж, жена и их отвратительный сын. Ренфилды, если память мне не изменяет.

— Вы не обратились к властям?

— Нет, миледи. Я была по горло сыта полицейскими с Боу-стрит. Но я сделала всё, что могла: продала дом и заплатила долги мужа. У меня почти ничего не осталось. — Увидев сочувствие в глазах Рейчел, экономка улыбнулась. — Всё сложилось не так плохо, миледи. Подруга моей тёти — добрая душа — удачно вышла замуж и взяла меня в экономки. Но я не могла отделаться от прошлого. Когда бы мы с ней ни выходили, непременно наткнёмся на кого-то, кто узнает меня. В конце концов, я решила, что лучше мне уехать из Лондона. Я взяла снова свою девичью фамилию, и мне повезло получить место экономки в доме леди Фицнортон, где я и оставалась десять лет до её кончины. Её сын, сэр Лайонел, написал мне блестящую рекомендацию, и я получила место здесь. — Она посмотрела на свою госпожу, молча разглядывавшую письмо. — Моё прошлое догнало меня, миледи. Я никогда не думала, что придётся рассказывать все это, но… но… Я немедленно уеду, если вы пожелаете. Если бы вы были так добры, чтобы написать мне рекомендацию, я бы…

— Нет, миссис Литтон, я не нахожу возможным выполнить вашу просьбу, — резко прервала Рейчел и посмотрела прямо в глаза удручённой женщине. — Если, конечно, вы несчастливы здесь и действительно хотите уехать.

— О нет, миледи. — Лицо миссис Литтон просветлело. — Я всегда была счастлива здесь, и ещё больше после вашего приезда. Я знаю, что вначале, должно быть, держалась отчуждённо, но только потому… ну… потому, что я не совсем знала… О Господи! — закончила она в замешательстве, чем вызвала озорные искры в прелестных глазах её светлости.

— Потому что вы не знали, чего ожидать от рыжей фурии с горящими глазами, ворвавшейся в дом в тот день, и удивлялись, как Бог, во всей своей доброте, мог нанести вам ещё один сокрушающий удар.

Щеки пожилой женщины вспыхнули виноватым румянцем, она, заикаясь, попыталась все отрицать, и Рейчел расхохоталась, но быстро посерьёзнела.

— Вы не хотите покидать нас, миссис Литтон, а я со своей стороны не вижу, почему вы должны это делать. Конечно, долг обязывает меня поговорить с мужем, но я уверена, что он не попросит вас искать другое место. Однако, если после моих откровений такое случится, я могу предложить вам работу в моём доме в Сомерсете.

— О миледи, благодарю вас! Я была бы счастлива поехать туда и…

— Не спешите, — прервала Рейчел. — Вы дали мне все основания полагать, что предпочли бы остаться здесь, но необходимо подумать над тем, как избавиться от требований этого бесчестного человека.

Миссис Литтон заметно побледнела.

— Да, миледи. Именно поэтому я и подумала, что лучше всего уехать. Это не первое письмо, и у меня просто больше не осталось денег.

— Когда вы получили первое требование?

— Примерно за два месяца до вашего приезда, миледи.

— И сколько их вам пришлось удовлетворить?

— Это третье. Мне передал его один из лакеев. Как и все остальные, его нашли перед парадной дверью.

— Понимаю. Вы можете представить, кто стоит за этим? — (Экономка отрицательно покачала головой.) — Предположим, что его светлость не будет возражать, а вы решите остаться. Тогда я бы посоветовала вам довериться Пеплоу. В нём вы найдёте верного союзника. Если среди слуг начнут распространяться слухи, он сумеет заткнуть рты сплетникам.

Некоторое время спустя, когда миссис Литтон, совершенно успокоившись и более счастливая, чем когда-либо прежде, покинула комнату, Рейчел вернулась к своему роману. Сложная интрига так увлекла её, что она не слышала, как открылась дверь, и не почувствовала, что пара фиолетовых глаз смотрит на неё с крайним неодобрением.