Сеть для миродержцев - Генри Олди

Освобождая дорогу нетерпеливым подругам.

Чакры загораются зловещим огнем, не имеющим никакого отношения к бликам солнца. Руки Дроны описывают изящную дугу — словно брахман зачерпывает обеими горстями воду из родника-невидимки и щедро плещет на своих противников.

Звон — метательные кольца сталкиваются в воздухе с себе подобными, а также с двумя ножами, крики — нутряные, истошные, рожденные скорее судорогой движения, чем разумом, тела мечутся в направлении всех десяти сторон света, и кажется, что безумный иебожитель вдруг решил сыграть живыми фигурами в "Смерть Раджи"!

Четыре оставшихся бойца — против одиночки.

Разве что более опытные игроки забыли объяснить служителю, чем заканчивается бой "пешцев" с "воеводой"… смертоносный ливень иссякает, и сразу выясняется, что Дроне противостоят двое — стражник-человек и Златоклык.

Остальные не в счет.

Навсегда.

Стражник-человек с воплем бросается вперед занося для удара шипастую палицу. Тюрбан пуст, у проклятого брахмана кончились чакры, и есть шанс успеть, опустить оружие на непокрытую голову, а царь Канса щедро вознаграждает верных слуг! Вот он, призрак награды: дваждырожденный спотыкается, катится по траве, стражник в два прыжка догоняет его с торжествующим ревом вздымает палицу…

Мертвый ракшас, обладатель тюрбана, был запаслив. При жизни. И стальной гребень, метать который — проклятие даже для мастеров, вспыхивает на солнце.

Всеми зубцами войдя стражнику под правую ключицу.

Человек еще жив. Уронив оружие, он пытается выдернуть гребень уцелевшей рукой, но Дроне уже безразличны потуги раненого.

Потому что Златоклык даром времени не терял. Возможно, поначалу он и впрямь решил спастись бегством от греха подальше. Но когда ракшас оказался на спине вороного жеребца-гиганта, его планы мгновенно изменились. Конный ракшас при оружии — против пешего человечка, растерявшего весь арсенал? Спасаться бегством?!

Смеетесь, да?!

Непредусмотренная игрой фигура "всадника", больше похожая на боевого слона, стремительно вырастает перед Дроной. Грохот копыт заполняет уши, вожак-демон на коне-демоне закрывает собой весь небосклон, а перед лавиной бешеной плоти и металла стоит маленький брахман.

Стоит как вкопанный, подняв с земли оброненный самим вожаком дротик.

Златоклык резко поднимает жеребца на дыбы, намереваясь обрушиться на человека всей двойной тяжестью коня с седоком и одновременно закрываясь от возможного броска.

Он все сделал правильно, этот бывалый ракшас, опытный вожак, доверенный слуга царя-выродка. Он все сделал правильно и быстро. Просто когда передние копыта жеребца грохнули оземь, топча ни в чем не повинную траву-вирану, ракшас понял, что опоздал. Брахман-убийца в последний момент успел кубарем выкатиться из-под копыт, а метать дротик он даже не собирался.

Дротик был приманкой.

Есть такие стрелки, длиной всего в пядь, которыми пользуются колесничные лучники, когда противник вспрыгивает на боевую площадку и лук становится бесполезным.

Есть такие стрелки… и очень трудно усидеть в седле, когда два жала пронзают твою шею, а в левой глазнице расцветает сизое оперение.

Земля бьет в лицо, но это уже не важно.

— Кто ты, мразь? — хрипит Златоклык, чувствуя, что умирает, но все-таки найдя силы приподняться на локте. — Наемник-сатри[35]?! Да?!

На губах ракшаса пузырится кровавая пена.

— Я Дрона, сын Жаворонка, по прозвищу Брах-ман-из-Ларца, — звучит ответ. — В следующей жизни ты получишь более достойное рождение, ибо был убит брахманом. Умирай спокойно. О погребальном костре и соблюдении обрядов я позабочусь.

— Подавись, га… — булькает ракшас, и глаза вожака стекленеют.

Дрона пожимает плечами, подбирает дротик и молча вгоняет его под затылок стражнику, раненному гребнем

Затем он удостоверился, что все противники мертвы, внимательно осмотрел свою одежду и тщательно вытер о траву руки. После чего скороговоркой пробормотал короткую молитву и повернулся к Красной Девице.

Та глядела на брахмана во все глаза.

— Первая часть ритуала исполнена, — прежним неживым тоном констатировал дваждырожденный. От звука его голоса беглянка пришла в себя.

— Как мне благодарить тебя, о изобильный подвигами, достойнейший из достойных! Ты спас меня, хотя это казалось невозможным мне самой! Но ты сделал невозможное! Твое благородство и сострадание беспримерны, деяния твои освещены божественным сиянием, о лучший из дваждырожденных…

Женщину после пережитого бил озноб, она никак не могла остановиться и без умолку продолжала тараторить славословия в адрес Дроны.

Поначалу Дрона внимательно слушал ее, а потом молча направился к женщине.

Красна Девица мельком взглянула в глаза подходившего к ней человека — и осеклась посреди очередной фразы.

— Я… мне… — Язык вдруг вышел из повиновения. — Мне… мне, наверное, не стоит здесь задерживаться!

— Не стоит, — согласился Дрона, подходя к женщине вплотную.

— Царь Канса может выслать за мной еще один отряд…

— Может. И даже наверняка вышлет.

— Тогда, пожалуй, я возьму одну лошадь и продолжу свой путь, чтобы к завтрашнему утру пересечь границу владений Кансы. Если нам по дороге…

— Нам не по дороге. И очень скоро ты сможешь продолжить свой путь. Но у нас осталось еще одно незавершенное дело.

— Погребальный костер?

— Погребальный костер подождет. Похороны — тоже, ибо твою родню убил я, ты здесь ни при чем. сначала мы должны закончить ритуал.

— Какой ритуал?

— Брак по обычаю ракшасов. Повторяю: я только что убил твоих единственных родственников. Теперь я полжен взять тебя силой. После ты вольна будешь ехать куда захочешь. А сейчас — сопротивляйся.

Красна Девица не поверила своим ушам. Но жилистые руки брахмана уже сноровисто стаскивали с нее одежду, словно сын Жаворонка только тем и занимался всю жизнь, что насиловал женщин по обычаю ракшасов.

Красна Девица забилась, пытаясь вырваться, — тщетно! Как же, вырвешься из объятий того, кто минутой раньше, не моргнув глазом, уложил шестерых ее "родственников"…

— Закон соблюден, и Польза несомненна! — возвестил Дрона, входя в женщину сзади, и, игнорируя крики "супруги", продолжил свое дело.

"Вот тебе и брахман! — подумала Красна Девица, постепенно смиряясь со своей скорбной участью. — Точно, что по обычаю ракшасов! Хоть бы приласкал, муженек! Прямо бревно бесчувственное! Закон, Польза… А Любовь как же?"

Она вздохнула и принялась мерно вскрикивать.

С большим знанием дела.

А в затуманенном сознании Дроны тем временем роились, переплетаясь, подобные сцены из его снов-Искусов. И Брахман-из-Ларца уже плохо сознавал, снится ему все это или происходит на самом деле.

Лишь одно он знал твердо: это не та женщина, которую он брал в конце каждого сна.

Экстаз мимолетно пронзил его, Красна Девица обмякла и отпущенная брахманом, со стоном повалилась на траву, а Дрона вдруг понял: ему обязательно нужно найти именно ТУ женщину!

Призрак из страны Искуса.

Он был уверен, что это ему удастся.

— Закон соблюден, и Польза несомненна! — еще раз провозгласил Дрона, выпрямляясь. И тут что-то сдвинулось в его рассудке. Сын Жаворонка обвел помутившимся взглядом поляну, заваленную трупами услышал всхлипывания Красной Девицы, ощутил вонь свежепролитой крови…

Слова пришли сами.

Чужие слова.

— Радуйся, женщина! У тебя родится могучий сын старший брат героя, рожденного на погибель царя Кансы! Твой сын будет ему верным другом и опорой воплотив в себе земную ипостась Великого змея Шеша, Опоры Вселенной! Нарекут же его Рамой-Здоровяком, и прославится он подвигами, что совершит вместе со своим младшим братом, имя которому будет Черный Баламут! Но запомни…

Пауза.

И ком в горле.

Ком, распадающийся на части-слова.

— Но запомни: я не встречался на твоем пути! Это боги взяли зародыш из чрева первой жены твоего супруга, дабы не рожала она в темнице, и перенесли плод в твое чрево! Запомни ради блага твоего и блага нерожденного потомства!

Дрона умолк.

Кажется, он сам плохо понимал смысл сказанного.

Мутная пелена постепенно уходила из взора Брахмана-из-Ларца, черты лица разгладились, возвращая обтянутому кожей черепу нормальное человеческое выражение. Дрона помотал головой, с недоумением глянул на потрясенную женщину и протянул ей руку.

Помогая встать.

Красна Девица отшатнулась от человека, чье лицо только что на ее глазах постарело лет на десять. Вскочив, она подхватила с земли остатки сари и кинулась прочь.

Вскоре до ушей Дроны долетел удаляющийся конский топот.