Посланники магии - Джулия Смит

Кам подошел ближе к Атайе и опустил глаза.

— Поэтому-то я и пришел сюда впервые после смерти брата. Плевать я хотел на страшные истории, придуманные людьми. Я просто подумал… — теперь он говорил почти шепотом, — что если он тоже колдун, то, быть может, приходит сюда… Или его душа… Наверное, это глупо. Не знаю. Мне было всего девять лет. Мама пришла в ярость, когда узнала, куда я ходил. Сказала, что здесь витает старая магия, что это очень опасно.

— Мне кажется, в каком-то смысле твоя мама права. — Атайя отступила от алтаря и склонила голову набок, словно прислушиваясь к отдаленному крику. — Здесь ощущается что-то странное. Какое-то присутствие… Даже не знаю чего, может, старой магии. Это сравнимо с тем, когда чувствуешь запах затушенного несколько часов назад костра.

Она осмотрела храм, нахмурив брови, будто боясь, что у стен затаились духи колдунов, терпеливо выжидая подходящего для появления перед живыми людьми момента.

— Я нашел здесь несколько серебряных монет, — продолжил Кам. — Этого мне хватило, чтобы добраться до Рэйки. Сначала я не хотел их брать. — Он многозначительно взглянул на Мэйзона. — Я ведь не вор. Но потом подумал: если эти деньги принадлежали таким же колдунам, как мой брат, тогда все в порядке.

— Ты вовсе не украл эти монеты, — поддержала Кама Атайя. — Если никто не явился за ними за столь продолжительное время, значит, они никому не нужны. Можешь считать, что это наследство… от твоего брата.

Кам и Кейл отправились осматривать окрестности, а остальные остались в церкви, надеясь разыскать здесь еще какие-нибудь исторические свидетельства. Они принялись разгребать листву и обвалившиеся балки, тщательно обследуя каждый уголок. Поначалу попадались лишь осколки посуды и обрывки ткани, по которым ничего нельзя было определить. Встречались и страницы из каких-то книг, но буквы поблекли и практически исчезли.

Внимание Атайи привлек небольшой металлический предмет, торчащий из лужицы с грязью. Она достала его и дрожащими руками тщательно протерла. То, что предстало перед ее глазами, окончательно развеяло сомнения о происхождении жителей обители: в ее ладони лежал колдовской знак, почти такой же, какой подарил ей Хедрик. Но самой ужасающей была следующая находка. Совсем рядом с тем местом, где она нашла брошь, лежали остатки человеческих костей и череп. Наверняка именно этому колдуну — одному из последних в Кайте — принадлежала когда-то брошь.

Не говоря никому ни слова, Атайя сложила все найденное на алтарь, как живое напоминание о вопиющей жестокости, и повесила над каменной плитой светящийся шар. Ей показалось вдруг, что она может почувствовать остатки переживаемых здесь много лет назад эмоций. Боль. Ярость. Беспомощность. Ужас утраты всего того, что являлось святым и дорогим. Но где-то между этим всем ощущалась вера, мощная и непоколебимая, способная пересилить даже страх смерти. Кем бы ни были эти погибшие люди, они страстно верили в своего Бога.

— Держу пари, прошло очень много времени с того момента, как здесь применяли магию, — заметила Тоня, подойдя к Атайе, и указала рукой на горящий колдовской шар.

Атайя провела пальцем по потемневшему металлическому знаку, а потом и по своей золотой броши, пристегнутой к воротнику.

— Теперь все изменится.

Почувствовав, что больше не в силах здесь находиться, она выбежала на улицу и с жадностью вдохнула свежий весенний воздух.

Через несколько минут из леса появились Кам и Кейл.

— Мы проверили дорогу на Кайбурн, — сказал Кейл. — Он находится в часе ходьбы отсюда. На расстоянии полумили отсюда в южном направлении тропа выходит к реке.

Атайя почесала подбородок.

— По твоему мнению, мы можем остановиться здесь на неопределенное время?

— Думаю, да. Мы достаточно глубоко в лесу и не очень далеко от города. Идеальное место.

Идеальное, — повторила мысленно Атайя. — Если не принимать в расчет тот факт, что именно на этом месте произошла когда-то кровавая расправа с колдунами. Просто потому что они — колдуны.

Атайя обсудила соображения Кейла с остальными, и вскоре, несмотря на страшную историю монастыря, все пришли к единому решению — лучшего пристанища им не найти.

— То, что люди до смерти боятся приходить сюда, нам только на руку, — сказала Атайя. — Можно особенно не беспокоиться, что нас обнаружат.

— А если мы еще защитимся кое-какими заклинаниями, проделаем пару иллюзорных трюков, то даже Бэзилу будет трудно определить наше местонахождение, — усмехнулась Тоня.

— Отлично! — воскликнула Атайя. — Думаю, новости о нашей деятельности распространятся по округе мгновенно. Кто-нибудь отважится прийти сюда и взглянуть, не появились ли в монастыре новые колдуны. Но если мы хорошенько замаскируемся, никто вообще ничего не увидит. Подумают, что старой обители монахов-колдунов вообще не существовало.

— Или что Господь стер ее с лица земли, — добавил Мэйзон.

Атайя искоса взглянула на него.

— Мы вовсе не собирались нанимать тебя в качестве адвоката дьявола, Мэйзон.

Она громко расхохоталась.

— Адвокат дьявола… Меня все уже именно им и считают.

Тоня велела Ранальфу и Мэйзону заняться установкой защитных покровов вокруг их нового жилища, а остальные принялись перетаскивать вещи в здание, где, по всей вероятности, жили предыдущие обитатели. Эта постройка находилась во вполне нормальном состоянии, и каждому из членов компании досталась отдельная комната. Атайе выделили самую просторную. Скорее всего она принадлежала когда-то самому аббату.

Атайя тут же занялась уборкой: вымела сухую листву и пыль, повесила на окно старое разорванное одеяло в качестве занавески и выпроводила кролика, обустроившегося в камине. Она смеялась и напевала, удивляясь тому, что впервые в жизни должна самостоятельно наводить порядок в своей комнате. Это ее не расстраивало, даже наоборот, забавляло и вдохновляло.

Позднее, когда небо на горизонте окрасилось в оранжевые тона, Атайя покончила с работой и выглянула в окно. Ранальф занимался костром у колокольни, а Тоня и Мэйзон резали лук и морковь и бросали их в котелок. Камерон чистил рыбу, которую сам же поймал в речушке. Рядом с ним стоял Кейл. Из кусочка древесины он решил сделать флейту и теперь проверял свое изделие, выдувая из него пробные нотки.

Время от времени до Атайи доносились смех и обрывки оживленных разговоров. Она не торопилась присоединяться к друзьям, а просто наблюдала за ними. Наверное, это последний мирный день, размышляла она. За ним последует трудное время. Завтра город будет взбудоражен. Что ожидает их впереди?