Нетопырь - Ю Несбё

Джеф гоготнул.

— Заткнись, Джеф, это правда. Спроси моих знакомых. Иван не может причинить боль, скажут они. Он потом не уснет, будет ходить сам не свой. В мире и так сложно жить, зачем еще ломать друг другу руки-ноги? Итак. Итак, ты сейчас просто пойдешь домой, и не будем поднимать шума. Идет?

Харри кивнул и начал рыться в карманах.

— Хотя это ты сегодня повел себя как последний засранец, — сказал Иван. — Ты.

И он ткнул пальцем в грудь Харри.

— Ты! — повторил Иван и ткнул посильнее.

Светловолосый полицейский стал опасно качаться.

— Ты!

Харри балансировал на пятках, размахивая руками. Он не оборачивался и не смотрел, что там за ним, но догадывался. Поймав своим затуманенным взором взгляд Ивана, он широко улыбнулся. Он упал и со стоном ударился спиной и затылком о первые ступеньки. Но дальше не издал ни звука.

Джо услышал, как кто-то скребется в дверь. Увидев за стеклом своего нового постояльца, согнувшегося пополам, он понял, что совершил одну из своих редких ошибок. Когда он открыл дверь, гость рухнул на него. Если бы Джо стоял на ногах не так крепко, они упали бы оба. Взяв на себя роль костыля, Джо помог ему войти и усадил на табурет. Потом окинул его пристальным взглядом. Блондин и когда снимал комнату выглядел не ахти, но сейчас вид у него был еще тот. Один локоть ободран до мяса. Щека рассечена, с носа на грязные брюки капает кровь. Рубашка порвана. А когда дышит, из груди вырывается хрип. Но хоть дышит.

— Что стряслось? — спросил Джо.

— Упал с лестницы. Все в порядке. Надо просто прилечь.

Хотя врачом Джо и не был, но по шуму при дыхании определил, что одно-два ребра сломаны. Достав антисептическую мазь и пластырь, он обработал самые страшные раны постояльца и вложил ему в нос вату. Он хотел еще дать обезболивающего, но гость помотал головой:

—  Painkilling stuff in ту room. [76]

— Вам нужен доктор, — сказал Джо. — Я сейчас…

— Не надо доктора. Через пару часов я буду в порядке.

— У вас что-то не так с дыханием.

— Уже давно. Астма. Дайте мне два часа полежать, и я уйду.

Джо вздохнул. Он знал, что делает еще одну ошибку.

— Не надо, — сказал он. — Вам нужно больше двух часов. К тому же не ваша вина, что у нас в Сиднее такие крутые лестницы. Утром я к вам загляну.

Он проводил гостя до комнаты, уложил на кровать и стянул с него ботинки. На столе стояли три пустые и две нетронутые бутылки виски. Джо был трезвенником, но богатый жизненный опыт убедил его, что с алкоголиками спорить бесполезно. Он открыл одну бутылку и поставил на столик рядом с кроватью. Парень наверняка проснется с жуткой головной болью.

— Слушаю, «Хрустальный храм».

— Алло, я говорю с Маргарет Доусон?

—  Speaking. [77]

— Я смогу помочь вашему сыну, если вы скажете, что он убил Ингер Холтер.

— Что? Кто говорит?

— Друг. Положитесь на меня, миссис Доусон, иначе вашему сыну не сдобровать. Понимаете? Это он убил Ингер Холтер?

— Что это? Розыгрыш? Кто такая Ингер Холтер?

— Миссис Доусон, вы мать Эванса. У Ингер Холтер тоже есть мать. Только мы с вами можем помочь вашему сыну. Скажите, что Ингер Холтер убил он! Слышите?

— Я слышу, что вы пьяны. Я звоню в полицию.

— Скажите это!

— Я кладу трубку.

— Ска… Чертова сука!

Когда Биргитта вошла в кабинет, Алекс Томарос сидел, откинувшись на спинку кресла и заложив руки за голову.

— Присаживайся, Биргитта.

Она села в кресло перед скромным письменным столом Томароса, и Алекс воспользовался случаем рассмотреть ее поближе. Биргитта выглядела измученной. Черные круги под глазами, расстроенный вид, лицо бледнее обычного.

— Несколько дней назад, Биргитта, меня приходил допрашивать один полицейский. Иностранец, некто Хоули. Из разговора стало ясно, что он переговорил с одной или несколькими сотрудницами и получил информацию… мм… личного характера. Конечно, мы все заинтересованы в том, чтобы убийство Ингер раскрыли, но я просто хочу сообщить, что в будущем подобные заявления будут расцениваться как… мм… предательство. Не стоит лишний раз напоминать, что в наших сложных условиях мы не можем держать персонал, которому не доверяем.

Биргитта молчала.

— Сегодня сюда звонил мужчина, и я случайно взял трубку. Конечно, он пытался изменить голос и говорить в нос, но я узнал акцент. Это снова был мистер Хоули, и спрашивал он тебя, Биргитта.

Биргитта вскинула взгляд:

— Харри? Сегодня?

Алекс снял очки.

— Ты знаешь, что нравишься мне, Биргитта, и признаюсь, я переживаю эту… мм… утечку лично. Я надеялся, что в будущем мы сможем подружиться по-настоящему. Так что не глупи, иначе ты все испортишь.

— Он звонил из Норвегии?

— Хотел бы я сказать «да», но к сожалению, судя по звонку, это была самая что ни на есть местная линия. Ты знаешь, Биргитта, мне скрывать нечего — во всяком случае, по этому делу. А им больше ничего и не нужно. Если ты будешь трепаться об остальном, Ингер это не поможет. Ну, могу я на тебя положиться, Биргитта?

— О чем «остальном», Алекс?

Он удивился:

— Я думал, Ингер рассказывала тебе. Как мы с ней ехали вместе.

— Куда ехали?

— С работы. Ингер казалась мне очень привлекательной, и я был немного несдержанным. Я просто хотел подвезти ее до дома и вовсе не собирался пугать. Но боюсь, она поняла мою шутку чересчур буквально.

— Не понимаю, о чем ты, Алекс. Думаю, ты и сам не понимаешь. Харри сказал, где он? Он перезвонит?

— Эй, эй, погоди. Ты называешь этого парня просто «Харри», а когда я о нем заговорил, ты покраснела. Что происходит? Между вами что-то есть?

Биргитта нервно перебирала руками.

Томарос перегнулся через стол и протянул руку к ее волосам, но она раздраженно оттолкнула его.

— Давай без этого, Алекс. Ты дурак, я всегда это говорила. В следующий раз, когда он позвонит, не будь таким простофилей и спроси, как мне его найти, о'кей?

Она встала и, тяжело ступая, вышла из комнаты.

Когда Лихач вошел в бар «Крикет», он глазам своим не поверил. Стоящий за стойкой Барроуз пожал плечами.

— Сидит уже два часа, — сказал он. — Пьяный в стельку.

В дальнем углу за их постоянным столиком сидела косвенная причина того, что двое его сотоварищей оказались в больнице. Лихач нащупал у бедра автоматический пистолет 45-го калибра марки «Хеклер и Кох» — недавнее приобретение — и направился к столику. Казалось, парень спал, упираясь подбородком в грудь. На столике стояла полупустая бутылка виски.

— Эй! — крикнул Лихач.

Голова медленно поднялась и наградила его дебильной улыбкой.

— Я тебя ждал, — прогнусавила голова.

— Ты сел не за тот столик, парень. — Лихач не шелохнулся.

У него было еще много дел — клиенты могли появиться когда угодно, и Лихачу не хотелось, чтобы этот придурок путался под ногами.

— Сперва ты должен мне кое-что сказать, — сказал парень.

— Почему «должен»? — Лихач положил руку на пистолет.

— Потому что ты здесь торгуешь, потому что ты только что вошел и сейчас тебя легче всего запалить, наркота у тебя при себе, и ты не хочешь, чтобы я обыскивал тебя при свидетелях. Не двигайся.

Только сейчас Лихач увидел браунинг «хай-пауэр», из которого парень преспокойно в него целился.

— Что тебе нужно?

— Я хочу знать, как часто Эндрю Кенсингтон покупал у тебя наркотики и когда он делал это в последний раз?

Лихач пытался сосредоточиться. Он терпеть не мог, когда в него тычут пушкой.

— У тебя диктофон с собой, коп?

Коп улыбнулся:

— Расслабься. Показания под прицелом не в счет. Самое худшее, я тебя пристрелю.

— Хорошо, хорошо.

Лихач почувствовал, что потеет. Он прикинул расстояние до своей кобуры.

— Раз о нем больше ни слуху ни духу, значит, он помер. Так что ему не повредит. Он остерегался, много не брал. Приходил два раза в неделю, покупал по одному пакетику. Обычный порядок.

— Когда он приходил в последний раз до того, как сыграл с вами в крикет?

— Дня за три. На следующий день должен был прийти снова.

— Он когда-нибудь покупал у других?

— Никогда. Уж я-то знаю. Тут, так сказать, вопрос доверия. К тому же он работал в полиции и сильно рисковал.

— Значит, он приходил сюда, когда нуждался в наркотиках. Через несколько дней, если бы не повесился, может, умер бы от передозировки. Это реально?