Последний джинн - Василий Головачев

На вопрос Игната: «Кто мог загрузить компьютер фрегата столь необычной задачей?» – эксперты точного ответа не дали. По их суждению, это мог быть только очень продвинутый инконик, знавший слабые стороны компьютерной техники.

Либо человек, свободно проникающий в компьютерные сети волевым усилием, подумал Игнат.

Он и сам мог подсоединяться к инк-сетям с помощью мысленного сосредоточения, но возможности неведомого организатора нападения на верфь удивили и его. Этот человек демонстрировал владение просто гигантским экстрарезервом, и, скорее всего, это был Ульрих Хорст, бывший заключенный.

– Поняла, что здесь произошло? – поинтересовался Игнат у спутницы, когда они покидали верфь.

– Умный теракт.

– Что? – удивился он.

– Теракт с применением высоких технологий. В принципе, чтобы повредить любой объект, даже самый технологически совершенный, достаточно применить грубое взрывное устройство.

– Бомбу не пропустила бы охрана, – возразил Игнат.

– Зачем бомбу? В пяти километрах от верфи стоит старый морской маяк. Достаточно установить на нем «голый» стрингер, направить на верфь и включить.

Игнат остановился, сжав руку девушки.

– Точно! Стрингер сформирует «суперструну», которая перейдет в состояние одномерного объекта и разрежет все, что попадет под луч, как нож масло! Защита фрегата не была настроена на отражение сжатия пространства в «струну»! – Он спохватился, заметив морщинку между бровями Лилии, отпустил руку. – Но террористы пошли другим путем, более сложным. Почему?

– Может быть, они хотели показать, что им доступны и более тонкие методы работы?

– Работы, – хмыкнул Игнат. – Я бы не стал называть их действия работой.

– Извини, я оговорилась.

– Что еще тебе показалось необычным?

– Там очень неуютно. – Лилия передернула плечиками. – Даже воздух мерцает и дрожит, будто пронизан каким-то излучением.

– Излучение бы заметили.

– Я образно выразилась. Фрегат можно починить, но я бы на нем не полетела.

– У меня примерно такое же ощущение. Диверсию учинили люди, но руководили ими не люди. Скорее всего, негуманы. – Игнат замедлил шаг перед флайтом, на котором они прилетели на верфь. – Может, это все-таки твой УММ вмешался?

Лилия улыбнулась.

– Издеваешься?

Он помог ей забраться в аппарат.

– Ничуть. В рубке фрегата я почувствовал удивительное холодное равнодушие, с каким действовали диверсанты. Это нечеловеческое равнодушие. Кого мы знаем из негуман? Маатане и орилоуны ни нас к себе не пускают, ни сами никуда не летают. На Земле им делать нечего. Гиперптериды и иксоиды?

– Они давно ушли.

– Вот! Мы знаем только пережившую их цивилизации технику, боевых роботов, моллюскоров и «джиннов». Но если бы здесь появились моллюскоры, разрушений и жертв было бы намного больше. Это не они. Значит, остается только твой загадочный УММ.

– Не знаю, – покачала головой Лилия. – УММ по крайней мере должен быть умным.

– А он и продемонстрировал свой потенциал, хитро повредив фрегат. Который, кстати, собирался лететь к ВП. А ВП может быть только делом рук УММ.

– Но ты же сам говорил, что есть жертвы. Кто-то охотится на людей, убивает их. УММ не должен этим заниматься! Он выше!

Игнат пожал плечами.

– Значит, он опирается на исполнителей с больной психикой, типа Ульриха Хорста.

Флайт поднялся в небо.

– Мало ли какие расчеты руководят твоими умманоидами, – добавил Игнат.

– Кем? – удивилась Лилия.

– Надо же как-то называть представителей УММ? Пусть будут умманоидами. Или тебе не нравится?

– Нравится.

– Ну и славно. Летим к тебе? – Игнат затаил дыхание, так как вопрос таил подвох: насколько Лилия доверяет ему, чтобы согласиться на его визит? До этого она дважды отказывалась приглашать Ромашина в гости.

Но она ответила просто, не задумываясь:

– Хорошо.

Добрались до метро Калининграда, любуясь старинными зданиями центра города и воздушными башнями на берегу бухты. Игнат сделал это специально, хотел убедиться, что за ними нет слежки, а мог бы использовать и метро верфи.

Метро перенесло их в Клин, явно уступавший Калининграду высотой зданий.

Проснулась обойма охраны, запросила инструкции по сопровождению Лилии Эллин. Но Игнат поблагодарил командира группы и отпустил до вечера, сообщив, что Лилия Эллин находится под его опекой.

За куттером от метро до жилой башни на берегу реки Сестры никто не следил, и Игнат вздохнул с облегчением. Было бы совсем грустно чувствовать себя «под колпаком», кто бы за ним ни наблюдал: сам Ульрих Хорст, его сообщники или умманоиды.

Лилия открыла дверь квартиры.

Вошли.

Игнат остановился на пороге, разглядывая водопад и ручей, текущий прямо ему под ноги.

Лилия искоса посмотрела на него, и тотчас же водопад, скалы и ручей пропали, созданные иллюзией видеопласта. Объявилась обстановка прихожей с гнутыми по особым лекалам стенами, с множеством странных ниш и выпуклостей, образующих некий символический узор.

Одна из выпуклостей внизу, над полом, выдавила две пары тапочек. Вторая раскрылась дверцей шкафа, встроенного в стену, куда Лилия бросила сумочку. Третья выпуклость превратилась в зеркало.

Хозяйка сбросила туфли, упорхнула в бытовой отсек квартиры.

– Проходи, я сейчас.

Игнат, озираясь, проследовал в гостиную.

Здесь царил необычный порядок, основанный на пластичных видеоконструкциях. Интерьер комнаты был продуман до мелочей и, судя по всему, отражал желание хозяйки жить в ногу со временем.

Гостиная была небольшой, метров на тридцать пять, но ее «дымящиеся» стены необычной конфигурации, «небесной голубизны и летучести» потолок, «ледяной» пол создавали иллюзию необъятности и безмерной дали, а стоящие на полу пушистые «облачные» диваны и кресла, а также летающие «одуванчики» каких-то меняющих форму скульптур заставляли вспоминать деловые пристрастия Лилии: все-таки она была ученым-ксенологом и всю жизнь изучала инобытие.

Она появилась через несколько минут в легкой туманно-золотистой тунике (без лифчика, что тут же отметил острый глаз Игната), держа в руках бокалы с какой-то оранжевой, с зелеными бликами, жидкостью.

– Держи, это релакс-коктейль, очень вкусная штука на основе природных компонентов, трав и плодов. Меня дед научил готовить, когда я еще маленькая была. Пойдем в рабхауз?

– Куда? – не понял Игнат.

– В кабинет. Дед его рабхаузом называл.

– Мне все равно. Можем побеседовать и здесь.

– В кабинете я покажу тебе кое-какие компьютерные зарисовки.

Они вышли из гостиной, отражавшей пропорции каких-то иных математических законов, миновали хозблок и оказались в ином мире, где царствовала совсем другая – фрактальная – геометрия.