"Фантастика 2023-148. Компиляция. Книги 1-24 (СИ) - Динаев Дино

— Товарищ полковник! Там…

Когда Картазаева угораздило сказать в штабе про мертвяков, Лощекин глянул на него как на сумасшедшего. Как знал, не надо было ничего говорить. Нет, счел это своим долгом.

Военные секреты — выдумка гражданских. Это он понял, когда к вечеру слухи расползлись по Кордону. По всему лагерю его появление встречали смешки. Смеялись даже молодые солдаты, у которых еще волосы не успели отрасти.

Картазаеву было даже не обидно. Поначалу, хотел на Лощекина рапорт написать со злости по использованию призывников первого года службы в Кордоне. Потом остыл.

Генерал заявил, что движущиеся объекты являются ничем иным, как проникшими в город мародерами. Картазаев тоже хотел бы так думать, но "шмель" продолжал передавать фотографии, на котором движение было хоть и не интенсивно, но все же и не думало прекращаться.

В городе никто так долго жить бы не смог.

Возникла пауза. Никто не хотел брать ответственности на себя. Лощекин ждал положенный инкубационный срок, а точнее команды из Москвы, чтобы зайти и закопать вымерший город.

Но весь ужас заключался в том, что город и не думал полностью вымирать. Там что-то происходило. И возможно назревало. В этой связи у Картазаева не выходила из ума ситуация с Дворцом, куда так и не смог проникнуть космический спутник.

Вечером Картазаев направился в медчасть, решив повидаться с Марией.

Такие девушки ждут героев только в кино. Он застал ее в палатке с бравым прапорщиком-десантником Кармалыгой из разведроты. Они сидели за столом с пузырьком спирта и открытой банкой тушенки.

Кармалыга был раскрасневшийся и довольный. Китель распахнут, открывая вид на свежее поменянную для такого случая тельняшку в голубую полоску.

— Свободны, товарищ прапорщик, — строго приказал Картазаев.

Кармалыга уходить не спешил. Судя по топорщившимся штанам, он пребывал в полной боевой готовности.

— Полковник особого отдела 42-й дивизии, — Картазаев достал из кармана удостоверение.

Не жалко. У него полный портмоне таких удостоверений, и все подлинные.

— Застегнитесь, товарищ прапорщик, — укоризненно сделал он замечание. — Такое серьезное положение, а вы в таком виде. Какой пример вы подаете подчиненным.

Прапорщик неспешно застегнулся и вышел, напоследок зло сверкнув глазами.

— Минутку! — вернул его Картазаев и обвел стол рукой. — Заберите все, вы, наверное, потратились.

— Спирт мой, — с вызовом сказала Мария.

— Пусть возьмет, — настоял Картазаев, он же не зверь какой, хоть какое-то будет прапору утешение, а то шел трахаться, а тут на те — особый отдел.

— И возьму! — с вызовом сказал Кармалыга и сгреб все со стола, рассовывая по карманам.

— И что мы будем делать? — спросила Мария, когда жадина ушел. — Ужина вы меня уже лишили.

— Мошонкин! — крикнул Картазаев, заставив девушку вздрогнуть.

Десантник ввалился, топоча башмаками. Застелив скатерть, выставил на стол бутылку коньяка, палку сервелата, лимон, кетчуп, хлеб, ветчину. Когда он закончил сервировку, Картазаев отсек от сервелата половину и отдал Мошонкину свою фляжку.

— Там тот же коньяк, — пояснил он. — Отдыхай, Василий Иванович. Завтра утром вернешься за мной.

— А вам не кажется, что вы слишком самоуверенны? — возмутилась Мария.

Он молча раскупорил бутылку, размышляя о превратностях судьбы. Коньяк есть, а города, где он выпускался, уже не существует.

— О чем вы все время думаете? — спросила она.

— О вас, — признался он. — Вы очень красивая, Маша. Давайте перейдем на ты.

— Ну, для этого сначала надо выпить.

Картазаев налил по сто граммов. Она выпила, не подозревая, чем это чревато. Коньяк попался хороший.42 градуса и выдержка пять лет.

— Вот мы и на ты, — усмехнулась она, захмелев.

Интересно, сколько она спирту успела шарахнуть, подумал Картазаев.

На ней был белый халат, распахивающийся и очень короткий, и, заметив заинтересованный взгляд Картазаева, девушка не замедлила закинуть одну ногу за другую.

— Что ж ты мне замечание не делаешь? — она игриво смотрела на него. — Я тоже не по форме одета.

Все бабы шлюхи, подумал Картазаев.

— Давай сделаем перекур, а то мы гоним, — сказал он вслух, несовпадение мыслей с тем, что он говорил вслух, было его отличительной, въевшейся в подкорку на веки вечные, чертой.

— Ты же не куришь? — удивилась она.

— Когда выпью, курю, — сказал он и, когда полез в карман за пачкой, наткнулся на эрекцию.

Курение сокращает жизнь, махнул он рукой, и, подхватив Машу, с силой поцеловал ее в распахнутые губы. Во время поцелуя руки его проникли внутрь халата, скользнули по гладкой спине внутрь трусиков. Прижав девушку к себе за подрагивающие ягодицы, он некоторое время продолжал ее целовать. Потом понес на кровать.

Трусики порвались и повисли у девушки на одной ноге.

— Экий ты скорый, — пока Маша проговаривала эту фразу, Картазаев успел ввести ей на всю длину.

Расстегнув на ней халат, он старался ухватить губами прыгающие в такт груди. А когда залез девушке языком в ухо, то Маша, застонав, буквально выгнулась на кровати. И в этот момент он вошел в нее особенно глубоко.

Потом он сменил позу. Закинув ноги девушки себе на плечо, он положил девичьи ягодицы, нежные и пухлые, себе на ладони, мял их сильными пальцами, распаляясь все сильнее и ни на секунду не прекращая движений. Наоборот, поступательные движения его становились все мощнее, и каждый раз он едва не стряхивал девушку с себя.

Она стонала беспрерывно, и, сжав в последний раз упругие ягодицы, он оглушительно, до боли в ушах, кончил.

— Что это было? — спросила она.

— Любовь, — ответил он.

— Я всегда думала, что любовь это что-то другое, — возразила она.

Картазаев лежал на животе, а девушка водила по спине пальцем, найдя застарелый шрам. Картазаев остро чувствовал волнующие прикосновения женских грудей.

— Где это тебя так? — спросила Маша. — У тебя вся спина в шрамах.

— Какой тебя интересует конкретно?

— Вот этот, — с этими словами она вонзила в глубокую ложбинку влажный и горячий язык.

Картазаев всем телом по-звериному развернулся к ней. Она игриво отшатнулась от него и упала на живот, делая вид, что пытается уползти, но проделывая маневр чересчур вяло. Он не ударил в грязь лицом и не дал ей удрать далеко. Подхватив ее за талию, стал натаскивать на себя.

— Боже, какая красота, — прошептал он. — Как ты красива!

Ее ягодицы со шлепками бились о внутреннюю поверхность его бедер.

Они занимались любовью до изнеможения. Под утро любовники впали в такой экстаз, что им было достаточно просто лежать друг на друге, ощущая голые тела, чтобы испытывать наслаждение.

Оно было безгранично. Картазаев подумал, что еще немного, и он просто умрет на красавице.

Они так и уснули в объятиях друг друга.

А потом ему приснился жуткий мучительный сон с перевернутой "Волгой" и мертвяками. Вернее, это был даже не сон. Мгновенная вспышка в утомленном любовными утехами уме. Этот кошмар частенько настигал его, когда он совсем не ждал.

— Назад! — он и сам не знал, что так громко можно орать сквозь маску.

Гарсон отступает по доске мелкими шажками, тогда он помогает ему, нетерпеливо сдергивая за рукав. Боец теряет равновесие, пошатывается и ступает прямо на месиво. Мерзкий звук, будто давят сразу десяток тараканов. Из — под ноги выдувается пузырь мертвой плоти, наполненный гнилостными газами.

— Руку, мля! — возмущенно кричит Гарсон.

Бог подаст. Воспользовавшись тем, что путь свободен, Картазаев рысью прыскает вверх. Приседает и высовывает над кучей только голову. Явной опасности нет, движения тоже, и он приставляет к глазам монокуляр.

Сзади чертыхается и костерит Гарсон.

— Чего орал? — спрашивает Картазаев. — Какие еще живые?

— Зачем толкаться? Ботинки испортил! — возмущается боец.