Избранные циклы фантастических романов. Компляция.Книги 1-22 (СИ) - Измайлова Кира Алиевна

— Наверно, этим ожиданием ты меня спасла, — серьезно сказал Ирранкэ. — У нас… У нас просто: если я сказал, что не вернусь, значит, так тому и быть. Горевать станут, а вот глаза проглядывать на дороге и в каждом всаднике узнавать меня — нет. А люди… Люди часто поступают неразумно, и в этом их счастье, а еще…

— Я помню, что ты тогда о нас сказал, — невольно улыбнулась я. — И довольно рассиживаться!

— Верно. И не выдумывай больше глупостей. Надо будет, я вас обеих донесу, — совершенно серьезно сказал Ирранкэ, а я засмеялась, потому что сама думала так же, и не раз. — Что смешного?

— Ничего, — заверила я. — Вспомнилось кое-что. Ну, идем? Ири, ты как, услышала что-нибудь?

— Да-а… — протянула она, восторженно блестя глазами. — Я поняла, как с этим управляться! Я раньше правда тренькала по этим вот струнам не в склад не в лад, а теперь… Теперь разобралась!

— И как же? — спросил Ирранкэ.

— А я не знаю, как объяснить, я таких слов не знаю, — заявила Ири и подняла руки, будто обнимая долину.

— Попробуй теми, какие знаешь. Или новые придумай.

— Ну просто… Кругом все звучит по-своему. У тебя, пап, красивая нота, холодная, темно-синяя и снежная, острая, как твой кинжал… А у мамы — вечерняя, почти черная, жасминовая, бархатная и немножко серебряная, теплая и мягкая. А у нее вот, — тут она бесцеремонно потыкала пальцем ящерку, которая так и сидела у нее на голове, — как лучик света во-он той звезды, да, самой яркой! Такой чистый-чистый, хрустальный звук, вроде бы ледяной, а на самом деле горячий-прегорячий…

— У тебя у самой жара нет? — встревоженно спросила я, но Ири возмущенно отстранилась, когда я потянулась потрогать ее лоб.

— Нет у меня никакого жара! А ключ — он почти как ящерка, только звук зыбкий, дотронешься до струны — слышно эхо… Но это не эхо! — сообразила вдруг Ири. — Это дверь отзывается! Нам вон в ту сторону, пошли скорее!

— Думаешь, мы по таким завалам пройдем? — поежилась я, глядя на осыпь, ощетинившуюся острыми каменными обломками.

— Да, — твердо сказала дочь. — Непременно пройдем. Только минуточку погодите, я, кажется, уже до конца поняла, как нужно на этих струнах играть…

Когда улеглась снежная и каменная пыль, поднятая внезапно сошедшей лавиной (не слишком большой, но не хотелось бы оказаться на ее пути!), а мы откашлялись и протерли глаза, осыпи не было. Что там, склон теперь был ровным, как дорожка в герцогском саду!

— Ну… Перестаралась немножко, — заключила Ири, погладив ящерку. — Зато как далеко видать, никакие булыжники не мешают, а?

Я покосилась на Ирранкэ, а он только вздохнул. И то: ни я, ни он колдовать не умеем, а Ири, похоже, приспособилась… Как знать, только ли в этой долине? Да без разницы, подумала я тут же, лишь бы на голову себе и нам какую-нибудь скалу не уронила!

— И правда, видно далеко, — сказал он, приглядевшись. — И вот ту скалу я определенно знаю… Идем! Если память меня не подводит, то круг камней должен быть как раз за нею.

— Ага, идем, — согласилась Ири и поскакала вперед.

— Погоди! — окликнул Ирранкэ. — Не убегай от нас, мало ли что… И еще — ты не устала?

— С чего бы? — удивилась она.

— Волшба обычно отнимает много сил.

— А я разве колдовала? — Ири почесала нос. — Ну и дела… Нет, я вовсе не устала, это же совсем не сложно! Неужели ты не видишь эти самые струны, пап? Ты ведь сам мне про них сказал!

— Я только с чужих слов знаю о них, — улыбнулся Ирранкэ. — И могу чувствовать лишь самую малость, как говорил уже, — родную кровь, и только. От меня и от Марион к тебе тянутся ниточки-струны, это я способен различить, а вот то, что ты описываешь… Нет, мне не дано это видеть.

— Жалко, — серьезно сказала она. — Это очень-очень красиво! Так-то я всегда это видела, думала, все остальные тоже…

— Я вообще ничего такого не вижу, — утешила я.

— Жалко, — повторила Ири. — Ну ничего, может, я придумаю, как это тебе показать, мам! Но не сейчас, конечно, не до того… Главное, я поняла, как это все запутано-перепутано! Теперь уж не заблудимся, нам точно нужно к той скале, там за ней… мм-м… будто барабаны гремят, раз, два… Дюжина! Только вот на площади, когда герцог едет, они все вместе бьют, а эти грохочут каждый сам по себе, какой чаще, какой реже, и тише, и громче…

— Это, должно быть, камни круга, — подал голос Ирранкэ.

— Наверно… Они вроде бы и вместе, а все равно тарабанят как попало, — с невероятным азартом продолжала Ири. — И я вот думаю, если заставить их стучать одинаково, тогда проход в феины чертоги и откроется!

— Не перестарайся, — попросил он. — А то попадем не в ее чертоги, а… куда-нибудь еще.

— Куда-нибудь еще не получится, эти барабаны либо вразнобой звучат, либо в одном только ритме, — заверила она. — И еще: та дверь, от которой ключ, куда угодно открывается, а эта — только туда или сюда, не промахнемся. Идем уже, а то я скоро опять проголодаюсь!

Я же вознесла молитву Создателю, чтобы уберег мою дочь, с ее-то неуемным любопытством и кипучей жаждой деятельности, от последствий ее опытов. Может, услышит и наставит ее на путь истинный…

— Так удивительно и даже немного страшно наблюдать, как возвращается волшебство, — негромко произнес Ирранкэ.

— О чем ты?

— О ней. — Он кивнул на дочь. — Ты разве не поняла? То, что она сейчас сделала, даже самым опытным нашим магам едва-едва по силам, а человеческим — и подавно.

— Да уж, помню, как в матушкиной деревне во время засухи вскладчину колдуна наняли, — проворчала я. — Три дня он по округе бродил, завывал, руками размахивал, дрянь какую-то вонючую жег, съел столько, что на семерых бы хватило… А когда дождь все-таки пошел, заявил, мол, это он его призвал!

— О чем и речь… Ири! — окликнул он. — А ты можешь ветер вызвать?

— А надо? — отозвалась она. — Тут и так задувает будь здоров!

— Нет, не сейчас, а вообще.

— Могу, чего его звать-то? Это куда проще, чем с камнями, те еще расшевели попробуй, а ветерок — он легкий… Главное, — добавила Ири, подумав, — потихоньку это делать. А то возьмет, разгуляется да унесет тебя в чужедальние края, то-то весело будет!

— А как насчет дождя?

— Ну… — На этот раз она думала дольше. — Наверно, тоже сумею. Только, опять же, надо осторожно, чтоб не смыло. Так-то все ясно: ветер должен пригнать тучи, а там уж… Дерни за веревочку, за струну то есть, дождик и польется!

— Ага, лишь бы не ураган с ливнем, — невольно усмехнулась я.

— Да-да, именно! Осторожненько надо, а то беда может приключиться, — совершенно серьезно сказала дочь и полезла выше. — Ой, кажется, я уже вижу этот круг! Только напрямую тут не пройти, обрыв очень уж крутой, а если поверху… нет, мам, ты не заберешься. Да и я что-то боюсь, больно высоко, прямо как галерея на старой башне, а камни ненадежные! И обвал не поможет, тут как бы все не рухнуло…

— А обход есть?

— Найдется, нам надо снова вниз и вокруг скалы. — Ири спрыгнула с камня, чуть не сшибив меня с ног. — Там тоже все завалено, но хоть ничего не шатается и из-под ног не выворачивается, вот.

— Это ты сверху рассмотрела? — с интересом спросил Ирранкэ.

— Нет, под снегом-то все равно не видно. Я же чувствую, — напомнила она, улыбаясь во весь рот. — Вот теперь, когда я поняла, что да как, все намно-ого проще стало! Даже идти или лезть куда-то не нужно, чтоб понять, каково оно там.

— Не перестарайся, — серьезно сказал он. — Первые выплески силы бывают очень мощными, а потом сходят на нет. Так вот привыкнешь к волшебному зрению, а потом оно угаснет, придется заново учиться действовать, как обычные люди.

— Чего это оно вдруг угаснет? — нахмурилась Ири. — И какие еще выплески? Я говорю ведь, я всегда это видела! Только не знала, как пользоваться, вот. Иногда, наверно, случайно что-то выходило правильно, а я, голова дубовая, и не сообразила, что именно сделала! Ну ничего, я еще получше разберусь, только не на ходу…

— Уж сделай милость, — невольно улыбнулась я и посмотрела вверх, в лицо ее отцу.