Кортни. 1-13 (СИ) - Смит Уилбур

Твентимэн-Джонс провел в лагере еще три дня. Он вместе с Сантэн прочел каждую строчку своего отчета, объясняя каждую мелочь, так чтобы она все поняла. Он раскрывал конверты с камнями-образцами и брал ювелирным пинцетом необычные или типичные алмазы, клал ей на ладонь и показывал их особенности.

— Некоторые из них так малы… разве они имеют какую-нибудь ценность?

Она указательным пальцем передвинула камень размером с крупинку сахарного песка.

— Эти промышленные алмазы, мадам, обеспечат вам хлеб с маслом. А большие ювелирные камни, такие как этот, станут джемом на этом бутерброде. Земляничным джемом высшего качества от Кросса и Блекуэлла, если угодно.

Никогда она не слышала, чтобы он так близко подходил к шутке, но и тут его лицо оставалось печальным.

Последняя часть отчета представляла собой двадцать одну страницу рекомендаций по эксплуатации собственности.

— Вам исключительно повезло, мадам, что вы были в состоянии вскрывать эту трубку постепенно и методично. Все прочие знаменитые алмазные трубки от Кимберли до Весселтона были расхватаны сотнями индивидуальных добытчиков, и каждый начинал работы независимо от усилий соседа. В результате возникал полный хаос. — Он покачал головой и печально потянул себя за пушистые бакенбарды. — Сотни участков, каждый — в тридцать квадратных футов, на всех работа ведется с разной скоростью, дорога пролегает между путаницей проводов, нагромождением вагонеток, лебедок, ведер. Хаос, мадам, настоящий ад! Цены растут, люди гибнут в обвалах, требуются новые тысячи работников. Просто безумие! — Он посмотрел на Сантэн. — В то время как у вас, мадам, есть возможность создать образцовые копи, и этот отчет, — он положил руку на папку, — точно объясняет, как это сделать. Я даже обследовал местность и поставил пронумерованные колышки, чтобы вы ими руководствовались. Я рассчитал объемы земли, извлекаемой на каждой стадии. Я проложил для вас первый наклонный ствол и объяснил, как следует планировать каждый уровень раскопок.

Сантэн прервала его рассуждение.

— Доктор Твентимэн-Джонс, я все время слышу от вас «вы». Вы ведь не ожидаете, что я лично выполню все эти сложные задачи?

— Милостивый Боже, нет! Вам понадобится инженер, хороший специалист, с опытом земляных работ. В конечно счете, я полагаю, вам придется задействовать несколько инженеров и сотни, а может и тысячи рабочих в этой… — Он поколебался. — Вы дали название своей собственности? Может, шахта Кортни?

Сантэн покачала головой.

— Шахта Х’ани, — сказала она.

— Весьма необычно. А что это значит?

— Это имя женщины из племени сан, которая привела меня сюда.

— В таком случае вполне подходит. Как я уже сказал, вам понадобится хороший инженер, чтобы осуществить мои предложения.

— У вас есть на примете такой человек?

— Трудное дело, — задумчиво ответил он. — Лучшие специалисты постоянно работают в фирме «Де Бирс», а из других, кто мне приходит в голову, один недавно пострадал при взрыве. — Он ненадолго задумался. — Вот что. Я слышал хорошие отзывы о молодом африканском парне. Никогда сам с ним не работал… Черт возьми, как же его зовут? А, да, вспомнил. Деларей!

— Нет! — сердито воскликнула Сантэн.

— Прошу прощения, мадам. Вы его знаете?

— Да. И мне он не нужен.

— Как угодно. Я постараюсь подыскать кого-нибудь еще.

Той ночью Сантэн металась на койке, стараясь устроиться поудобнее, так разместить удушающую тяжесть ребенка, чтобы можно было уснуть. Она думала о предложении Твентимэн-Джонса и неожиданно села.

— А почему нет? — громко произнесла она в темноте. — Он все равно должен сюда вернуться. Новый человек может не увидеть то, что я хочу, чтобы он видел. — Она сложила руки под животом. — Мне он понадобится только на начальных стадиях развития. Сейчас же напишу Абрахаму Абрахамсу и попрошу прислать Лотара.

Она зажгла фонарь и пошла через лагерь к своему столу.

Утром Твентимэн-Джонс был готов к отъезду. Все его оборудование уже лежало в грузовике, и на нем сидели его черные работники.

Сантэн вернула ему отчет.

— Будьте добры, сэр, передайте это моему адвокату в Виндхуке вместе с письмом.

— Конечно, мадам.

— Вероятно, он захочет просмотреть отчет вместе с вами, а потом, так как я попросила мистера Абрахамса взять кредит в моем банке, управляющий банком тоже, вероятно, захочет с вами поговорить. Ознакомьте его со своей оценкой моей собственности.

— Я этого ожидал, — кивнул он. — Можете не сомневаться, я сообщу ему об огромной ценности вашего открытия.

— Спасибо. В этом письме я предложила мистеру Абрахамсу выплатить вам из полученного кредита сумму, равную первоначальной плате.

— Это не обязательно, мадам, но вы чрезвычайно щедры.

— Видите ли, мистер Твентимэн-Джонс, в будущем мне снова могут понадобиться ваши услуги в качестве постоянного консультанта на шахте Х’ани, и я хочу, чтобы у вас сохранилось обо мне хорошее мнение.

— Для этого не требуется дополнительной платы, миссис Кортни. Я нахожу вас необыкновенно отважной, умной и красивой молодой леди. И почту за честь снова работать с вами.

— Тогда я попрошу еще об одной, последней услуге.

— Все что угодно, мадам.

— Пожалуйста, никому не рассказывайте о моем положении, которое вы могли заметить.

Его взгляд на кратчайшее мгновение опустился к ее платью.

— Умение хранить тайны, мадам, не из последних требований моей профессии. К тому же я никогда не делаю ничего во вред друзьям.

— Хорошим друзьям, мистер Твентимэн-Джонс, — заверила она, протягивая правую руку.

— Да, очень хорошим, миссис Кортни, — согласился он, и когда взял ее руку, на мгновение ей, как ни невероятно это было, показалось, что он сейчас улыбнется. Но он справился с собой и повернулся к ожидающему грузовику.

И опять поездка из лагеря у львиного дерева в Виндхук и возвращение оттуда заняли у ее шофера восемь дней. За это время Сантэн не раз думала, что слишком долго ее откладывала. Ребенок в ней был большим и нетерпеливым. Он настойчиво требовал освобождения, так что, наконец услышав далекий гул моторов, она испытала огромное облегчение.

Через клапан своего брезентового шатра она смотрела, как подъезжает колонна. В переднем грузовике ехал Лотар Деларей, и хотя Сантэн старалась не замечать его, ее сердце забилось чаще, когда она увидела, как он выбирается из кабины, высокий, элегантный и грациозный, несмотря на долгий путь в пыли и по жаре.

При виде той, кому Лотар помог выйти, Сантэн страшно удивилась. Это была монашка в рясе и покрывале ордена бенедиктинцев.

— Я велела ему привезти кормилицу, а не монашку, — сердито сказала Сантэн.

В кузове грузовика сидели две черные девушки из племени нама — золотисто-коричневая кожа, приятные маленькие веселые лица с приплюснутым носом; у каждой на руках младенец, груди под платьями из набивного ситца разбухли от молока. Девушки похожи, как сестры.

«Кормилицы». Сейчас, когда эти смуглые незнакомки, принадлежащие другой расе, оказались здесь, чтобы очень скоро дать грудь и ее ребенку, Сантэн впервые за последнее время горько пожалела о том, что предстояло сделать.

Лотар подошел к ее палатке, по-прежнему сдержанный и отчужденный, протянул пачку писем, а потом представил монахиню.

— Это сестра Амелиана из больницы святой Анны, — сказал он. — Она из семьи моей матери, ее двоюродная сестра. Она опытная акушерка, но говорит только по-немецки. Мы можем полностью на нее рассчитывать.

От худой женщины с бледным лицом, сестры Амелианы, пахло сухими розовыми лепестками; она ледяными глазами неодобрительно посмотрела на Сантэн и что-то сказала Лотару.

— Она хочет осмотреть тебя, — перевел Лотар. — Я вернусь позже, чтобы обсудить работу, которую ты предлагаешь моей компании.

— Я ей не нравлюсь.

Сантэн ответила сестре Амелиане не менее враждебным взглядом, а Лотар, поколебавшись, объяснил:

— Она не одобряет нашу сделку. Вся ее жизнь посвящена родовспоможению и заботе о детях. Она определенно не понимает, как можно отдать своего младенца. Я тоже этого не понимаю.