Весь Роберт Джордан в одном томе - Роберт Джордан

и не топали преследователи. Возможно, скоро все затихнет само по себе, и тогда Вегенций наверняка вернется в свои покои. Киммериец по-волчьи оскалился. Что ж, пусть возвращается. Он терпеливо дождется своего врага, а потом потребует ответа на все свои вопросы.

Конан торопливо двинулся дальше. Он пробежал по крыше, затем без труда обогнул еще одну стену и устремился вперед. Внизу его подстерегали тьма и каменные плиты, – они словно бы с нетерпением ожидали, чтобы варвар поскользнулся или ослабил хватку. Но киммериец с презрением относился к опасности. Остановившись, он лег ничком, перебросил ноги через край крыши, сполз вниз и наконец достиг окна спальни Вегенция.

Совершенно безмолвно, словно смертоносная тень, киммериец проник в комнату, на ходу обнажая кинжал. Несколько зажженных бронзовых ламп бросали тусклые отблески на опочивальню и прилегавшую к ней комнату. Как и опасался варвар, обе оказались пусты. Приняв решение, Конан встал за дверью и застыл в ожидании.

Ждать ему пришлось долго. Конан стоял, безмолвно и недвижимо, терпеливый, точно дикий зверь в засаде, и даже когда он услышал, что открылась дверь первой комнаты, шелохнулась лишь его рука, сжимавшая рукоять кинжала. Внутрь вошел всего один человек. Когда шаги послышались ближе, Конан, изготовившись к прыжку, прижался к стене у двери.

В опочивальню вошел рослый мужчина в золотом плаще и в шлеме с красным гребнем, точь-в-точь таким же, как у командира Золотых Леопардов. Не обнажая меч, киммериец ударил вошедшего сзади по шее, и тот со стоном рухнул на пол, перевернувшись на спину. Конан в изумлении уставился на него. Это был не Вегенций!

И в тот же миг в опочивальню ворвалась с боевыми криками целая орда златоплащников. Все они набросились на варвара. Конан с ревом ринулся в бой.

Его кинжал пронзил чье-то горло, – но тут же отлетел прочь вместе с рухнувшим телом. Зубы и кости крошились и трещали под весомыми ударами кулаков северянина. Одного из Золотых Леопардов Конан вышвырнул в окно, через которое проник в комнату, и тот с воплем рухнул во тьму.

Однако нападавших было слишком много. Скоро они одолели киммерийца. Его повалили на спину, держа за руки и за ноги. Все солдаты были порядком избиты и отплевывались кровью. Северянин дергался изо всех сил, напрягая все мышцы, но так и не сумел стряхнуть с себя нападавших. Вырваться на свободу оказалось немыслимо.

В дверном проеме с довольным видом показался Вегенций.

— Теперь ты видишь, что я был прав, – бросил он человеку, находившемуся с ним рядом, в соседней комнате, вне поля зрения варвара. – Этот негодяй собирался в первую очередь прикончить меня, затем он убил бы тебя, но в отсутствие командира Золотых Леопардов ему было бы проще выбраться из дворца.

В комнату, кутаясь в плащ, вошел Гариан. На побледневшем лице темным пятном выделялся кровоподтек. Со страхом и изумлением он уставился на Конана.

— Когда мне сказали об измене, я не верил собственным ушам, – содрогнувшись, пробормотал король. – Этот человек столько раз угрожал мне мечом и мог убить во время наших занятий...

— Но тогда его обвинили бы в убийстве, – невозмутимо возразил Вегенций.

— Ты лжешь! – выкрикнул Конан в лицо командиру Золотых Леопардов. – Я явился сюда лишь для того, чтобы заставить тебя признаться в гнусном предательстве!

С потемневшим лицом Вегенций схватился за меч, но Гариан жестом удержал его. Приблизившись к Конану, король произнес:

— Послушай же, киммериец, сегодня, еще до наступления сумерек, Вегенций схватил заговорщиков, которые были с тобой заодно. Мужчину по имени Грекус и женщину – Галлию. И еще нескольких человек. Станешь ли ты отрицать, что знаком с ними? Станешь ли отрицать, что знал об их подлых замыслах?

Конан почувствовал, что ему не хватает дыхания. Неужто они взяли и Ариану?

Однако спросить об этом напрямую означало бы назвать ее имя и тем самым отдать девушку в руки палачей, если, паче чаяния, она до сих пор на свободе.

— Они всего лишь наивные юнцы, – заявил варвар. – От них нет никакой опасности кроме болтовни. Они так и болтали бы до самой старости... Куда опаснее те люди, что их используют в своих целях!

Он хрипло охнул и осекся: это Вегенций с силой пнул его сапогом под ребра.

Повелительным жестом приказав воину отойти, Гариан продолжил:

— Вегенций подверг допросу этих безвредных юнцов, как ты их называешь. Ему не потребовалось особых усилий, чтобы докопаться до истины. Их привели ко мне – тех, кто еще мог говорить, и я своими ушами слышал, что они покушались убить меня. И именно ты должен был привести этот замысел в исполнение.

— Я не убийца! – Конан дернулся, но Гариан продолжал, словно и не слышал его:

— Тебя стали искать и забили тревогу, а обнаружили здесь, в засаде, с кинжалом в руке... так что твои действия говорят сами за себя.

— Его голова будет торчать на пике еще до рассвета, – заявил Вегенций.

— Нет, – негромко возразил Гариан. – Я доверял этому человеку. – Он вытер руки о подол плаща, словно совершал какой-то обряд. Его ледяной взор пронзил Конана. – Давно уже мы не вызывали к жизни древнюю казнь для тех, кто замышляет убийство коронованной особы. Пусть же теперь возобновится этот обычай!

И, запахнувшись в плащ, король отвернулся от Конана и вышел из покоев. Вегенций проводил его взглядом, затем уставился на Конана и неожиданно захохотал, запрокинув голову.

— Древняя казнь, варвар! Вот так приятная неожиданность! В темницу его!

Один из стражников, державших киммерийца, сделал резкое движение. Конан еще успел увидеть, как опускается прямо на него рукоять меча, – и наступила тьма.

Глава 19

Стояла тихая ночь. Четверо рабов несли крытый паланкин, где восседал улыбающийся Албанус, вверх по извилистым улочкам храмового квартала, по направлению к королевскому дворцу. Теперь уже совсем скоро! Чародей предвкушал близкую победу. Он смаковал каждый шаг носильщиков, приближавший его к заветной цели.

Перед паланкином шагали два факельщика. Несмотря на то, что улицы были пустынны, как заброшенный погост, Албануса окружали два десятка охранников. По обе стороны от носилок шагали те, кто был особенно важен для исполнения его замысла – две фигуры, закутанные в плащи с низко надвинутыми капюшонами: мужчина и женщина. Оставалось уже недолго.

Едва лишь процессия достигла ворот дворца, Албанус отдал приказ, и паланкин опустили на землю. Как только чародей ступил на мостовую, по подъемному мосту к нему двинулся Вегенций. Взглянув на стражу у ворот, Албанус вопросительно поднял брови.

— Все как договорено, – невозмутимо промолвил глава Золотых Леопардов. – Этой ночью в охранении сплошь мои