Warhammer 40000: Ересь Хоруса. Омнибус. Том I - Дэн Абнетт

— Готовы? — спросил Лютер. — Мне кажется, сегодня предстоит интересный день.

— Интересный… — повторил Захариэль. — Будем надеяться, что он не станет чересчур интересным.

— Что ты имеешь в виду? — удивился Лютер.

— Ничего, — ответил Захариэль. — Просто пытаюсь поддержать разговор.

Лютер с любопытством взглянул на него, явно подозревая, что Захариэль знает больше, чем говорит, но не стал выпытывать его секреты.

— Пошли, — настаивал лорд Символ. — Уже пора.

Захариэль посмотрел вверх: высоко над облаками разгоралось смутное сияние. По толпе прокатилась дрожь волнения, и все лица обратились к небу. Только Астартес, окружавшие огромную арену темным кольцом, по-прежнему неотрывно наблюдали за толпой, и у Захариэля сложилось отчетливое впечатление, что они кого-то или что-то ищут.

Даже на планете, народ которой с распростертыми объятиями встречал и самих Астартес, и Императора, эти воины не ослабляли бдительности и продолжали выполнять свой долг. Захариэль не мог не восхищаться великими воителями с далеких звезд.

Наконец Лев направился к амфитеатру в центре расчищенной площади вдоль двойной линии рыцарей, сдерживающих приветствующую его толпу, и размышления Захариэля были прерваны. Он едва не сбился с шага, следуя за процессией, но быстро опомнился, и его оплошность никто не успел заметить.

Со всех сторон его окружали освещенные радостью лица людей, готовых воссоединиться со своими давно утраченными братьями, потомками прародителей их общей культуры, а над их головами развевались яркие праздничные знамена. Обитатели Калибана слишком долго жили в страхе перед великими зверями, страдали от непрекращающихся стычек между рыцарскими орденами и испытывали множество других опасностей, способных прервать их существование, но теперь у них появилось будущее. Впереди вставала заря эры процветания, ведь с технологиями и возможностями Империума они были готовы к любым свершениям.

Каких славных высот можно было достичь с такими машинами и с такими людьми!

Головокружительные мечты настолько заняли мысли Захариэля, что он едва не пропустил внезапно налетевшее странное ощущение предвещавшего опасность холодка, пробежавшего по спине.

По необъяснимой причине его вдруг охватило беспокойство, и тут Захариэль заметил лицо, выделявшееся из радостно-возбужденной толпы.

Человек отличался от всех остальных сосредоточенным видом, и каждая черточка его лица, каждая морщинка говорили о мрачной решимости. Взгляд человека был прикован к марширующей почетной страже, и Захариэль заметил, что он пробирается сквозь толпу вслед за рыцарями, направляясь к центру арены.

В его облике было что-то знакомое, но Захариэль никак не мог вспомнить, где и когда видел это лицо, пока на него не упала тень, выделив ястребиный профиль и выступающий вперед подбородок.

Человек с подозрительной легкостью лавировал в толпе, но под простым шерстяным одеянием на мгновение блеснули доспехи. Тогда Захариэль понял, в чем дело, и тотчас вспомнил, где мог видеть этого воина.

Перед его глазами встала сводчатая комната под Круглым Залом, четыре лампы на потолке и одетые в стихари заговорщики, вынашивавшие чудовищные планы. Да, их лица были скрыты капюшонами, но один из них неосторожно повернулся лицом к свету, и тогда Захариэль увидел это лицо… А сейчас тот же самый человек, преследуя свои зловещие цели, продвигался к высокому амфитеатру, где Лев должен был лицом к лицу встретиться с Императором.

Тысячи мыслей бились в голове Захариэля, словно тело беспомощного пловца, которого река бросает от одной скалы на другую и увлекает к ревущему водопаду.

Юношу охватил страх. Он понял, что его слова, сказанные Немиэлю, оказались не настолько убедительными, как он надеялся, и собравшиеся в подземелье воины не поверили его угрозе выдать заговор.

Он уже повернулся, чтобы выкрикнуть предостережение, но слова застряли в горле, как только он осознал, что обвинение в злобном умысле этого человека падет и на них с Немиэлем. Кто поверит, что их присутствие на тайном собрании было совершенно пассивным, что его заманили туда перспективой обсудить будущее Калибана?

При мысли о том, что может произойти, Захариэль почувствовал, как его телом овладевает всепоглощающий ужас, а к горлу подкатывает горячая волна тошноты. Чувство вины примешивалось к страху, и Захариэль принял смелое решение. Он покинул строй своих братьев.

Его поступок вызвал удивленные возгласы, и Захариэль спиной ощутил разъяренный взгляд лорда Символа, но с мрачной решимостью продолжал двигаться к цепи рыцарей, сдерживающих напор ликующей толпы.

Все воины стояли в закрытых шлемах и надвинутых капюшонах стихарей, но по их напряженным позам Захариэль не мог не почувствовать охватившее их удивление. Не зная, что делать, они просто расступились, и он ринулся в толпу, окидывая взглядом лица людей.

На одно ужасное мгновение ему показалось, что намеченный противник исчез, но через секунду он определил жертву, поскольку голова мужчины двигалась поперек потока людей.

Захариэль, расталкивая народ одной рукой, а второй придерживая эфес меча, рванулся вперед. Душу его переполняла странная смесь страха и удивления.

Как может этот предатель не сознавать колоссального значения своего замысла? Неужели он не понимает, насколько глупы его намерения?

Расстояние между ними понемногу сокращалось, и казалось, что человек заметил преследование. Он торопливо оглянулся — их глаза встретились над морем смеющихся лиц. В небесах разгорался таинственный свет; все глаза были устремлены вверх, головы запрокинуты, лица по-прежнему выражали восторг и радостное волнение, но у Захариэля не было времени любоваться этой картиной, все его внимание было поглощено преследованием.

Подозрительный воин, хотя и шел целенаправленно, сильно нагибался вперед, словно нес за спиной значительный груз, и его шаги были гораздо медленнее, чем шаги Захариэля.

Погоня встревожила незнакомца, и он стал энергичнее пробираться сквозь толпу, явно намереваясь смешаться с ней, но люди были поглощены созерцанием разгоравшегося в небе зарева, и человек в конце концов остановился — дальше ему было не пройти.

Захариэль тотчас заметил представившуюся возможность и ринулся вперед, расчищая себе путь кулаком и плечами, не обращая внимания на то, что своими ударами может кого-нибудь покалечить.

Вслед ему неслись гневные выкрики, но он игнорировал ругательства и изо всех сил старался догнать свою добычу.

Человек снова попытался пробиться через толпу, но люди, встревоженные неожиданным натиском незнакомца, сплотились вокруг него и образовали непреодолимый барьер рассерженных лиц и злобных голосов.

Захариэль, вытянув руку, схватил незнакомца за плащ и резко дернул, лишая равновесия. Тем временем свет в небе все разгорался, окутывая поверхность золотистыми бликами, и уже казалось, что над их головами показался пылающий сгусток.

— Отстань от меня! — зарычал незнакомец.

Из-под распахнувшегося плаща блеснули сверкающие доспехи. Как и опасался Захариэль, перед ним был рыцарь Ордена.

— Я не позволю тебе этого сделать! — крикнул Захариэль и обрушил в лицо человека сильнейший удар левой рукой.

Тот отлетел назад, но стена людских тел не дала ему упасть.

— Ты не понимаешь! — протестовал человек, пытаясь ускользнуть от Захариэля. Толпа в испуге немного расступилась, Захариэль подскочил вплотную к противнику, и они сошлись в рукопашной. — Это должно быть сделано!

Рыцарь был крупнее и выше юноши, а также намного опытнее, но раскрытие замысла лишило его уверенности. Он повернулся, снова пытаясь вырваться, плащ соскользнул с плеча, и Захариэль увидел, что за спиной у него висит холщовый мешок, в котором явно находится что-то тяжелое. Ноша сковывала движения рыцаря и, несмотря на весь опыт и превосходство в физической мощи, не позволяла ему действовать эффективно. Захариэль снова нанес удар в лицо, так что сломал противнику нос, и струйка крови крутой дугой взметнулась в воздух.

Люди вокруг испуганно закричали, а Захариэль, зацепив ногой колено незнакомца, резко толкнул его плечом в грудь.

Рыцарь упал, увлекая за собой и Захариэля, оба покатились по земле, не прекращая осыпать друг друга ударами. Матерчатый мешок от тяжести груза и резких движений порвался, и на землю со звоном вывалились шесть цельнометаллических матовых дисков.

Они выглядели довольно просто, каждый был около тридцати сантиметров диаметром и несколько сантиметров толщиной, на одной стороне каждого диска имелась ребристая рукоятка. Хотя Захариэль и не помнил, как называются эти предметы, он все же провел достаточно много времени с инструкторами Империума, чтобы узнать пиктографические символы на их поверхности, означавшие взрывоопасность.