"Фантастика 2023-195. Книги 1-17 (СИ) - Горелик Елена Валериевна

— За братцем твоим балованным присмотрим, никто не обидит, — совсем уже тихо пообещал Билли. — Ты только подумай хорошенько, что будешь на суде говорить. Кэп смелых любит.

«Не под соусом, случайно?» — хотела спросить Галка, но удержалась. Судя по всему, капитан «Орфею» и впрямь достался умный. Хоть и сволочь.

— Спасибо вам, братцы, — сказала она вслух.

— Это ещё за что? — весельчак Дуарте сейчас выглядел как не в своей тарелке.

— За то, что вы не дерьмо.

Пожалуй, она единственная в трюме не была подавлена всем случившимся. И ей было плевать на косые взгляды испанцев. Они-то видели в ней врага. Даже жена дона Алонсо, которой она, если хорошенько подумать, попросту спасла жизнь. Когда захлопнулась крышка люка, и мрачную тишину трюма прорезал лишь неизбежный на паруснике скрип рангоута, сеньора вдруг разразилась потоком проклятий, от которых повяли бы уши у любого пирата. Галка обрадовалась, что не знает испанского языка, но о содержании этой эмоциональной речи догадалась и без переводчика. Сеньора тоже каким-то образом догадалась, что её не поняли, и перешла на английский язык… Уж на что Галка считала себя невоспитанной и грубой, но знатная испанка оставила её далеко позади себя.

— Мария! — остановил её дон Алонсо. — Не забывайся! Сеньорита только что спасла жизнь и честь наших детей, и её могут за это повесить.

— Молю Господа и святого Яго, чтобы это случилось как можно скорее! — гневно воскликнула сеньора. — Я буду счастлива узнать, если этой грязной английской еретичке перед повешеньем всыпали плетей, как рабыне!

— Как вы добры, — ехидно отозвалась Галка, усаживаясь на какую-то бочку. — Но скажите мне, вы, светоч христианской добродетели, кто ещё на этом корабле вас защитит, если со мной сделают всё вышеперечисленное?.. То-то же.

— Вы говорите как весьма образованная девушка, — кажется, дону Алонсо было немного стыдно за свою жену. — Могу ли я узнать, какая превратность судьбы привела вас на пиратский корабль? Неужели вы…

— Нет, это не то, о чём подумала, но пока ещё не сказала ваша супруга, — Галка засмеялась. Откровенничать с испанцами её не тянуло, потому она собралась закончить этот разговор как можно скорее. Сеньора Мария гневно зыркнула на неё, но, повинуясь молчаливому приказу мужа, удержала-таки язык за зубами. — Не обо всём можно говорить с каждым встречным, согласитесь. Могу только сказать, что я не англичанка, и что меньше всего на свете думала оказаться именно здесь. Но раз уж оказалась, то стараюсь по мере сил остаться человеком.

— Это дорогое удовольствие в наше жестокое время, сеньорита.

Галка подумала: «И в наше тоже». Эта мысль так и осталась при ней.

— Ну, знаете, сеньор, лучше умереть человеком, чем жить скотиной, — сказала она. — А вы готовы платить такую же цену?

— У меня семья, сеньорита. Я должен думать прежде всего о них… — вздохнул испанец.

— Тогда мой вам совет: не зажимайте денежку. Я почему-то уверена, что сорок тысяч у вас где-то прикопаны и ещё на безбедную жизнь останется. Сейчас это лучшее, что вы можете сделать для своей семьи.

— А вы… Вы ведь получите долю из этих денег? — теперь в голосе дона Алонсо прозвучало возмущение.

— Если меня не повесят, — рассмеялась девушка. И… запела. По-русски.

Призрачно всё в этом мире бушующем. Есть только миг — за него и держись! Есть только миг между прошлым и будущим, Именно он называется жизнь.

При звуках незнакомой речи у многих испанцев глаза полезли на лоб. Они не знали, о чём эта песня, но… Не зря, наверное, в двадцатом веке уверяли, что музыка — универсальный язык. Люди, отродясь не слышавшие русского языка, не разумом — сердцем понимали её смысл…

Вечный покой сердце вряд ли обрадует, Вечный покой — для седых пирамид. А для звезды, что сорвалась и падает, Есть только миг, ослепительный миг. Пусть этот мир вдаль летит сквозь столетия, Но не всегда по дороге мне с ним. Чем дорожу, чем рискую на свете я? Мигом одним, только мигом одним![8] 10

— Что… что она делает? — капитан решил, будто ослышался.

— Поёт, — хмыкнул Старый Жак. — По-русски. Ни хрена не понять. Уже три часа заливается, и ни разу не повторилась. Испанцы воют, умоляют избавить их от этой пытки. А по мне так недурно голосит, я бы ещё послушал.

— Успеешь наслушаться, — буркнул Причард. — Что парни говорят?

— Говорят, она была в своём праве, и ты не можешь её ни казнить, ни выгнать с корабля в первом же порту.

— Так… — Капитан, и без того хмурый, как грозовая туча, совсем помрачнел. Положительно, девчонка выиграла этот первый поединок с ним. Нужно было, во-первых, сохранить своё лицо перед командой, во-вторых, показать, что его слово на борту «Орфея» значит очень многое, а в-третьих, придётся каким-то образом договариваться с девчонкой. Да, именно договариваться, как бы дико это ни звучало. Может, она и не желает его подсиживать, но первый шаг к месту на квартердеке уже сделала. — Веди её сюда. Перемолвлюсь парой слов.

— Только не убейте друг друга, — заржал Жак. — Что ты, что она — одного поля ягоды.

— Веди давай, не то шею тебе сверну, дублёная шкура! — взъярился Причард. — Одна нога здесь, другая там!

Старый Жак знал, что в такие моменты капитану лучше не перечить. Через пять минут девушку доставили к нему.

— Садись, — он хмуро кивнул в сторону сундучка, на котором в самом деле было довольно удобно сидеть. Каюта не была особенно просторной, и они сидели совсем рядом друг с другом. — Разговор будет серьёзный, и чем он закончится, зависит от степени твоей откровенности. Ложь я нутром чую, так что лучше тебе говорить правду. И запомни: далеко не каждый капитан стал бы разбираться, в чём тут соль. Что не ясно?

— Да всё яснее некуда, — сказала вмиг ставшая серьёзной Галка. — Раз всё сказанное останется только между нами, почему не пооткровенничать? Только без обид, кэп. Хочешь правды? Хорошо. Буду говорить то, что думаю, и боюсь, не всё сказанное тебе понравится.

— Это меня устраивает, — разбойничья рожа Причарда вообще могла напугать кого-нибудь с нервами послабее, а сейчас, казалось, он вовсе готов был съесть девчонку. С косточками. — Выкладывай начистоту — какого чёрта тебе вздумалось поиграть в благородство?

— С чего ты взял, будто это была игра? — Галка его нисколько не боялась, и он это чувствовал. — Одно дело померяться саблями с вооружённым противником, когда твои и его шансы равны. Тут я крови не боюсь, ты мог в этом убедиться. И совсем другое — воевать с безоружными.

— Потому что это подло? — прищурился капитан.

— Потому что это занятие для дерьма, а я человек.

— Значит, хочешь выплыть чистенькой из нашего болота. Видал я таких чистоплюев, с пеньковым галстуком на шее.

— Так повесь меня, — девчонка ехидно усмехнулась. — Нет, кэп, ты этого не сделаешь. А знаешь, почему? Ты не можешь понять, чего я хочу на самом деле, и тебя это бесит. Ты думаешь, будто я мечтаю выжить тебя с корабля? Выбрось из головы. Да, я хочу однажды стать капитаном, как бы это ни было для тебя нелепо. Но не это главное. Знаешь, о чём я думала, когда встала между испанцами и командой? Я не хотела, чтобы парни оказались дерьмом…

— Бабьи глупости, — капитан намеренно не повышал голос — ещё не хватало, чтобы их подслушали. — Все мы и так дерьмо. Испанцы есть испанцы, а я ненавижу их. Веришь, что у меня есть для этого причины?

— Верю.

— Тогда засунь свои умные рассуждения себе в… карман и не дёргайся. Не то в следующий раз я тебя точно повешу.