"Фантастика 2024-7". Компиляция. Книги 1-20 (СИ) - Панарин Сергей Васильевич

Дом Максима стоял в паре кварталов от бара. Слегка покачиваясь от принятого внутрь коньяка, друзья немного прогулялись по ночному Архангельску.

– Ты где будешь спать: на диване или на полу? – поинтересовался Максим, вынимая из кармана связку ключей.

– Без разницы. Лишь бы место было, куда упасть. – Федор громко зевнул. – Сил моих нет, как спать хочется.

– Тогда переночуешь на диване, а я на полу перекантуюсь.

– Может, наоборот? А то мне как-то неудобно.

– Неудобно штаны через голову надевать. Ты мой гость и будешь спать там, где я считаю нужным.

Максим отпер замок, пропустил Федора вперед, после сам зашел в квартиру и щелкнул выключателем. Лампочки настенного бра наполнили прихожую теплым, уютным светом.

Пока хозяин жилья запирал дверь, Федор бегло осмотрелся. Холостяцкая берлога, ничего особенного – узкий коридор упирается в кухню; слева дверь в санузел, справа проход в жилое помещение. На стенах дешевые обои, на полу потертый линолеум. Просто, но аккуратно, и нигде нет намека на беспорядок.

Максим снял обувь, убрал на подставку в углу прихожей. Сунул ноги в тапочки и вошел в комнату. Федор последовал его примеру и приятно удивился. Он и не предполагал, что комната будет настолько большой. Исходя из площади прихожей, в его воображении рисовалась комнатушка скромных размеров, а тут – квадратов тридцать, а то и больше. Есть где развернуться.

Шаклеин достал из шкафа-купе надувной матрас и комплект постельного белья. С помощью приятеля быстро подготовил оба спальных места, задернул плотные шторы и улегся на пол.

Федор тоже нырнул под одеяло. Закрыл глаза в надежде, что наконец-то отдохнет после длинного, насыщенного событиями дня, но сон как рукой сняло. Он лежал на диване и пялился в потолок. В голове шумел хмель и мелькали размытые образы из прошлого. Мысли крутились одна за другой пластиковыми карусельными лошадками. Он размышлял о прошлой жизни, о предательстве жены, о новых сослуживцах: почему один из них расположен к нему всей душой, а другой как будто прячет камень за пазухой?

«Может, Поэт решил, что меня специально прислали из Москвы, и видит во мне конкурента? Утром с ним поговорю. Пусть знает, что я не собираюсь переходить дорогу ни ему, ни кому бы то ни было еще», – подумал Федор, повернулся на бок и вскоре заснул.

Из сладкой дремы его вырвал взволнованный вопль:

– Проспали!

Федор с трудом разлепил глаза, сел на диване (линолеум приятно холодил босые ноги), зевнул и потер руками припухшее после ночных посиделок лицо. Максим торопливо собирал белье с импровизированной кровати.

– Давай пулей в ванную, умывайся, одевайся и побежали, если не хочешь люлей от Бати огрести.

Волнение Максима передалось Федору. Он как ужаленный подскочил с дивана и выбежал из комнаты под шипение выходящего из матраса воздуха. Наскоро сполоснул лицо, выдавил немного зубной пасты на кончик указательного пальца и энергично потер зубы в надежде хоть немного освежить дыхание.

– Пусти!

Федор посторонился, давая Максиму умыться, а когда место у раковины освободилось, прополоскал рот и тоже пошел одеваться.

Через пять минут приятели чуть ли не наперегонки мчались к областному управлению ФСБ. И все-таки они опоздали, но, вопреки опасениям Максима, начальник не устроил им разнос. Напротив, он встал с кресла и с радостной улыбкой на лице раскинул руки в стороны, словно хотел обнять опоздунистов, как он называл тех, кто приходил невовремя.

– А вот и наш герой! – воскликнул Владимир Сергеевич, вставая с кресла. Он шагнул навстречу запыхавшимся приятелям, кивнул Максиму, как старому знакомому, схватил руку Федора и так энергично потряс ее, словно хотел вырвать из сустава. – Каков молодец, а! Сделал дело, понимаешь, и молчит, будто воды в рот набрал.

Максим недоуменно посмотрел на полковника, глянул на Евгения. Тот сидел за приставным столом. Взгляды коллег пересеклись. Лицо Поэта исказилось в мученической гримасе, он как будто всем видом говорил: «Этот хлыщ заменит старика на его должности. А как же я?»

– Ты почему ничего не сказал? – продолжал допытываться полковник, оставив руку Федора в покое. – Разве это дело, когда начальник узнает о героических поступках подчиненных из выпуска новостей?

– Зачем? – удивился Федор. – Я ничего особенного не сделал. Просто поступил по совести.

Владимир Сергеевич восхищенно цокнул языком и поочередно посмотрел на помощников.

– Вот, товарищи, берите с нового коллеги пример. Это, можно сказать, образец настоящего офицера. Он не только герой, но и скромняга.

– Кто-нибудь может мне объяснить, что здесь происходит? – не вытерпел Максим.

Полковник вперил в него удивленный взгляд. Секунду спустя в его добрых глазах заплясали смешинки.

– Ах да, ты же не в курсе, вчера вечером тебе было не до телевизора. По дороге к новому месту службы Федор обезвредил грабителей в одном из придорожных кафе нашей области и никому не сказал об этом. Если бы не сюжет в местных новостях, я так бы и не узнал о его доблестном поступке.

Максим повернулся к Федору.

– Это правда?

– Ну да, – кивнул тот.

Лицо Шаклеина озарилось улыбкой. Теперь он схватил руку Федора и потряс ее, а потом привлек сослуживца к себе и трижды похлопал по спине.

– Так, с торжественной частью покончили, теперь переходим к суровой реальности, – сказал Владимир Сергеевич, когда Максим и Федор сели за стол. Он вернулся на рабочее место, достал из тумбочки тощую пачку фотографий и положил перед Евгением (тот сидел ближе всех к начальнику). – Эти снимки сделаны в одной из деревень нашей области. Зрелище не из приятных, но это полбеды, чай, мы тут не кисейные барышни и в обмороки падать не обучены. Хуже другое: подобного никогда не было ни в наших краях, ни где либо еще в России. Да что там говорить, – махнул рукой Шестаков, – наверное, и в мире ничего такого не происходило. А это наводит на печальные мысли. По многолетнему опыту работы смею предположить: раз такое появилось, стоит ждать продолжения, если мы оперативно не найдем тех, кто это сделал.

Во время начальственного монолога Федяев разложил фотокарточки в три ряда перед собой. Шаклеин и Орешкин решили не ждать, когда он передаст им документальные свидетельства, встали за его спиной и вместе с ним внимательно изучали снимки. Все трое не раз видели последствия преступлений и думали, что их ничем не удивить, но, как оказалось, ошибались.

Владимир Сергеевич не солгал, говоря, что такого никогда не было. Жертвы на одних фотографиях выглядели как египетские мумии, до такой степени они были сухими и темными. Из них словно огромным вакуумным насосом досуха выкачали всю жидкость. На других снимках трупы как будто облили кислотой. Части тела, куда попала химически агрессивная жидкость, отсутствовали, словно преступник (а может, целая банда ненормальных, вряд ли психически здоровые люди способны на такое) забрал полученную органическую массу с собой.

Орешкин ткнул пальцем в фотографию во втором ряду:

– Это паутина, что ли?

– А ведь и правда похоже, – согласился Шаклеин, глядя на снимок. – Как будто жертву обездвижили этой дрянью, перед тем как убить.

Федяев фыркнул и покачал головой.

– Что не так? – поинтересовался Шаклеин.

– Все. Вы сами-то себя слышали? Какая паутина? Это ж какого размера должен быть паук. Еще скажите, что жертвы на фотографиях – его обед. Думать надо, а не чушь нести, лишь бы ляпнуть абы что.

Владимир Сергеевич посмотрел на Федяева с нескрываемым интересом.

– Ты чего так кипятишься? Ну не нравится тебе версия, бывает. Зачем из-за этого в бутылку лезть? Ты предложи свою, мы ее рассмотрим наравне с другими. Для того здесь и собрались. – В глазах начальника вспыхнул огонек понимания. Он причмокнул губами, качая головой, и погрозил пальцем: – Сколько раз тебе говорил: не надо личные проблемы тащить за собой на работу. Опять с женой поссорился и из-за этого на коллегах срываешься. Они-то в чем виноваты, если у тебя в личной жизни разлад?