Циклы 'Антимир-Восточный конвой-отдельные романы.Компиляция.Книги 15. Романы-16 - Владимир Дмитриевич Михайлов

оплата производится открыто, бухгалтерия ведется, злоупотребления не установлены.

– Связи с иностранцами?

– По производственной линии не установлено. По экономической – нащупываются возможности создания совместного предприятия, но пока безрезультатно.

– Как ведут себя люди? Их ориентация, активность?

– Автор методики некоторое время был связан с секретной работой, имел допуск, за рубеж не выезжал, переписки не ведет, политически инертен, с иностранцами не общается…

– Зачем русскому человеку с ними общаться, – заметил один из участников.

– Нет, – сказал докладывавший, – по национальности он немец, по отцу. Отец в начале войны подвергался перемещениям, согласно указу.

– Вы говорите, с иностранцами не общается, – проговорило главное лицо. – А он сам иностранец.

– Ну почему же… – усомнился было докладчик.

– Все равно иностранец, – твердо сказало Лицо. – Надо помнить. Контингентом восстанавливаемых интересовались?

– Располагаем полным списком со всеми данными. Какой-либо четкой системы отбора не установлено. Отмечено, что с большинством восстанавливаемых Землянин при их жизни контактов не имел. За исключением своей матери. Не замечено какого-то предпочтения ни по линии профессии, ни по национальной, ни по местам рождения, проживания, работы, ни по партийной принадлежности…

– Немцев много восстановил?

– Немцев пока нет.

– Так. А евреи?

– Евреи есть, – признал докладывавший товарищ.

– Так, – повторило Лицо, но уже с несколько иной интонацией. – Ну и каковы ваши выводы: представляет ли производство на данном этапе опасность для страны, и если да, то в чем она заключается?

– Прямой опасности не выявлено, – был ответ. – Напротив, представляется возможным при определенных обстоятельствах использовать производство в интересах укрепления государственной безопасности.

– Каким же способом? – поинтересовалось Лицо.

– Ну… хотя бы путем возвращения в кадры некоторых особо ценных работников, обладавших опытом и заслугами.

– Гм, – издало Лицо. – Конечно, определенные основания считать так у нас есть. Однако надо видеть проблему во всей ее полноте. Вот вы сказали – восстанавливает евреев. Наверное, и армян тоже?

– Пока зафиксирован один, – вынужден был признать докладывавший.

– Я так и предполагал. Думаю, нет нужды говорить вам, насколько мы далеки от каких-либо расистских и тому подобных воззрений. Для нас, товарищи, все люди равны, если только они – честные советские граждане. И тем не менее, смотрите, что получается. Восстановлено некоторое количество евреев. В свете сегодняшних событий есть все основания полагать, что они в самом скором времени окажутся в Израиле. И не просто в Израиле, но на оккупированных сионистами арабских территориях. Когда о процессе восстановления станет известно в арабских странах, вообще в исламском мире, это будет воспринято как намеренная помощь Израилю путем усиления их людского контингента. Что в свою очередь приведет к осложнению наших отношений с указанным миром, а следовательно, к некоторому ослаблению безопасности нашей страны. Логично?

– Так точно, – сказал докладчик. – Логично.

– Вот видите. А вы не учли.

– Этот фактор мы учитывали, – сказал докладчик. – Но мы исходили из другой трактовки. А именно: приток советских иммигрантов в Израиль вызывает множество сложностей с их размещением и трудоустройством, приводит к недовольству населения, ослабляет позиции правительства, нарушает экономический баланс. И с этой точки зрения некоторое увеличение числа выезжающих…

– Да ну бросьте, – не согласился начальствующий. – Сложности, недовольства… Что они – не выкрутятся, по-вашему?

Присутствующие, видимо, в глубине души полагали, что хитроумные израильтяне выкрутятся. Во всяком случае, спорить с Лицом никто не стал.

– Ну, что же, – после краткой паузы сказал еще один участник. – Значит, надо производство прекратить. Дело небольшое.

Дело было действительно небольшим, и выбрать методику тоже труда не составило бы. Однако высказанное мнение открытой поддержки не получило.

– Не будем хлебать горячего до слез, – сказало Лицо наставительно. – Подождем. – И он на короткий миг поднял взгляд – не то чтобы к потолку, но все же чуть выше горизонтали. – Но глаз не спускать. Сейчас подготовьте мне справку на страничку. На этом пока все. Вопросы?

– Разрешите? – вдруг, нарушая этикет, в обгон старших поднялся молодой работник, совсем недавно появившийся на Лужайке. – А может быть… Мне кажется, тут есть способ сделать очень удачный политический ход. Произвести полную и мгновенную реабилитацию наших Органов. Ведь в чем только нас не обвиняют. И в самом деле, в давние времена…

– Это известно, известно, – сказало Лицо. – И осуждено. И мы с вами делаем все, чтобы народ понял, что на самом деле наши Органы – вовсе не то, что о них болтают, но наоборот, совсем даже наоборот.

– Да конечно же! – подхватил молодой. – Вот я и предлагаю: использовать эту самую лавочку, чтобы воскресить всех, кто в былые времена сделался, так сказать, жертвой… так сказать, событий. Кто по ОСО, и тому подобное. Вот такую операцию осуществить. С широкой оглаской. Подчеркивая, что это – наша операция. Представляете, какая волна общественного мнения во всем мире…

Его слушали молча, прощая ему неуместную горячность за то, что он только-только как пришел в Органы с комсомольской работы. Путь вообще-то нормальный, но молодому человеку, как правило, требуется некоторое время, чтобы войти в курс, а поначалу почти все они от большого желания и энтузиазма перехлестывают. Когда он умолк, остальные немного помолчали, потом один покашлял, другой, третий – этакая вроде бы перекличка произошла. А затем Лицо сказало:

– Что-то в этой идее, пожалуй, есть. Но, конечно… Не думаю, чтобы тут можно было проводить такое – массовое мероприятие. Как нас информируют, мощность производства невелика…

– Разрешите? – негромко вступил в разговор еще один работник, ветеран с мечом и листьями на груди. – Это как раз не является непреодолимым препятствием. Имеющийся опыт подсказывает…

Опыта оперативного у него и правда было больше, чем даже у Лица, потому что Лицо не столь давно пришло из парторганов, а ветеран с листьями в органах служил с незапамятных времен. Но уж политического опыта Лицу было не занимать.

– По шарашкам соскучились? – спросило Лицо ветерана. – Не те времена. Да и нужно ли возвращаться к уже пройденным этапам жизни? Зачем начинать сначала? А эти… воскресанты – думаете, они молчать станут?

– Да что они смогут сказать такого, что уже не было сказано, да и написано? – махнул рукой ветеран.

V

Высокое лицо не ошиблось: еще не успел рабочий день закончиться, как на самый верх по диагонали затребовали справку, каковая и была незамедлительно предоставлена. В разговоре наверху участвовали и предсидящие, и присидящие, и даже наивысшие в государстве лица. У нас на руках нет полной стенограммы совещания, поэтому некоторая обрывистость высказываний, к сожалению, неизбежна. Но, во всяком случае, достоверно известно, что в начале званым и избранным напомнили содержание публикации в газете, а также огласили справку, выращенную на Лужайке. И попросили высказываться.

– Ну, это, собственно, не