Покушение на Гейдриха - Мирослав Иванов

Мы в своем повествовании еще не касались некоторых деталей и не назвали ряд лиц: не упоминалась, например, фамилия Войтеховского из Страшниц, хотя Кубиш с Габчиком жили у него некоторое время. Не говорили мы ничего и о событиях в Сланом, откуда был родом парашютист Карел Свобода — тот самый, который первоначально вместе с Габчиком должен был осуществить покушение на К.Г. Франка или Гейдриха. (Вспомним первый монолог историка, где цитируется запись совещания в Лондоне 3.10.41.) Не говорили мы и о связи со Споржнловом, куда Вальчик просил передать письмо; не упоминали также фамилию пани Бауцовой (где жил Чурда), семей Сватошовых и Гошковых… У Вожены Кропачковой, а позднее у Терезы Каспровой укрывался Опалка, у Славомиры Чеховой — двое: Бублик и Грубый… (На квартире С. Чеховой по просьбе Зеленки их сфотографировали для новых удостоверений личности.)

Действительность оказалась значительно сложнее, чем представлялось на первый взгляд. Поэтому нельзя просто сказать: Кубиш и Габчик жили у Кодловых, потом в районе Подоли и на Жижкове, после этого у Фафеков, куда их привела Йогановская из Противотуберкулезной лиги (а Йогановская о молодых людях знала от пани Шрамковой из Чехословацкого Красного Креста) и, наконец, у подпольщика из Дейвице преподавателя И. Огоуна. Людей, предоставлявших жилье и укрывавших парашютистов, вероятно, было значительно больше. Однако эти факты, как и многие другие, мы никогда ни узнаем, и проверить уже не сможем.

Возьмем хотя бы воспоминания такого важного свидетеля, как преподаватель химии Индра. Точны ли они? В чем-то, безусловно, они верны, но многое в них ошибочно.

Так, в своем третьем монологе он сообщает, что встретился с Бартошем «на квартире Прохазки примерно в середине февраля 1942 года». Но это невозможно, поскольку Бартош лишь 5 марта сообщил в Лондон, что связался с Габчиком и Кубишем. Только после этого, связавшись с ними через пльзеньского адресата, Бартош мог встретиться с одним из тех, которые заботились об обоих парашютистах.

Любопытно и другое: в архиве сохранилась радиограмма, переданная «Либушей» в Англию 21 апреля 1942 г., где говорится о том, что выясняются обстоятельства несчастья, случившегося с Отой (Ота — то есть Моравек), заодно сообщается о контакте с группой «Индра».

Через два дня Бартош передает продолжение сообщения о группе «Индра»: «…У нее во всех министерствах и учреждениях имеются ячейки. С группой сотрудничают все ступени организации… без ведома, естественно, бывших ее руководителей. По соображениям конспирации глубже она не проникает, однако имеет списки всех своих членов как на территории оккупированной Чехии, так частично и в Словакии. По сведениям, полученным от Индры, у группы были большие возможности получать разведывательные данные. Группа просит, чтобы ее сообщения отмечались сокращением СРР (сокольская революционная разведка). Члены группы держатся весьма уверенно, сознавая, что являются самым сильным звеном в Сопротивлении, которого почти не коснулись осенние репрессии».

В тот же день Лондон ответил, что одобряет сотрудничество с группой.

Есть расхождения в отдельных датах: например, в одном месте говорится, что организация «Индра» вошла в контакт с Кубишем в январе 1942 года, в другом — в апреле, и т. п.

Связь с «Индрой» для Лондона была, безусловно, весьма полезной и крайне важной. Об этом свидетельствует и радиограмма от 18 мая 1942 г. от Свободы, в которой Свобода (как известно, это был президент Бенеш) приветствует сотрудничество парашютистов с «Индрой». Об одной из сторон этого сотрудничества рассказывает житель Подоли в Праге Карел Риес:

«Председатель «Сокола» на Подоли получил задание, кажется, от Пехачека устроить на ночлег двух парней. Он обратился ко мне…

— Когда они пришли?

— Кажется, 10 февраля 1942 г. Я думал, что они тоже из «Сокола», и сразу же начал говорить им «ты». Но они стеснялись обращаться ко мне на «ты», а тот, что повыше ростом, — теперь я знаю, что это был Кубиш, — в первый вечер заявил:

— Вы, пожалуй, не за тех нас принимаете…

— А вы сказали им, что являетесь членом группы «Индра»?

— Нет, конечно. Какая это была бы в таком случае конспирация? К тому же название «Индра» я сам узнал случайно и значительно позднее.

— Выходит, Кубиш и Габчик даже понятия не имели кто о них заботится…

— Наверное, тогда еще не знали…»

Теперь для нас кое-что проясняется: оба парашютиста сменили много квартир, им помогали работники Чехословацкого Красного Креста, «Сокола», Противотуберкулезной лиги и других организаций. Никто не знал о парашютистах никаких подробностей, но и они сами зачастую не знали, по какому принципу выбрана для них та или иная квартира или отобран хозяин, предоставляющий им кров.

Далее. Интересно было бы выяснить судьбу радиограммы преподавателя химии Индры, где он добивался отмены покушения.

Дошла ли вообще эта радиограмма до лондонского адресата? Этот вопрос мы задали Франтишеку Фричу, который был ответственным за расшифровку радиограмм из протектората. О Фриче, во время войны капитане, в своих мемуарах упоминал шеф чехословацкой разведки в Лондоне Франтишек Моравец.

На наш вопрос, помнит ли он эти радиограммы, Франтишек Фрич ответил, что ничего подобного не помнит… (Он и не предполагал, что его бывший шеф Моравец раскроет в своих мемуарах, например, такие факты, что при планировании покушения участвовал доктор Бенеш. По словам Моравца ясно, что покушение было проведено по прямому указанию президента. Возможно, правда, что Моравец, писавший свои мемуары уже после смерти Бенеша, умышленно пытался снять с себя ответственность за покушение — а значит, и за Лидице — и переложить ее на президента. Но, с другой стороны, мы не имеем права забывать, что Бенеш в своем послании от 15 марта 1942 г. — оно еще будет цитироваться — прямо говорит о неизбежности какой-то акции насилия.)

Тем не менее, хотя Фрич и не вспомнил о радиограмме преподавателя, где тот просит отменить покушение, у нас есть ее «официально» подтвержденный текст. Его приводит К.Г. Франк а рапорте, посланном 12 июня 1942 г. в Берлин. Он сообщает, что на этот текст он наткнулся в Пардубице а материалах Бартоша и что эта радиограмма была послана в Лондон 4 мая.

К этому времени К.Г. Франк уже знал фамилии парашютистов и самоуверенно заявлял, что Ота — это подпольная кличка Кубиша, а Зденек — Габчика. Но кое-что Франк путает: например, он считал название группы «Сильвер» подпольной кличкой штабс-капитана Шустра — начальника чехословацких парашютистов в Лондоне.

Инициалы «Э. М.» Франк принял за инициалы Эмануэля Моравца — министра правительства протектората. Между тем далее Франк приводит весь текст радиограммы, в которой Индра просит отмены покушения… Франк подчеркивает, что ответа на нее не было. А ведь преподаватель химии вспоминает, что ответ был получен, но радиограмма якобы была зашифрована кодом, который знали только Кубиш и Габчик. Ганка, жена свидетеля из Пардубице, по этому поводу говорит: «Я помню эту радиограмму, Фреда не мог ее расшифровать. Я отвезла ее в Прагу и передала Вальчику. Фреда потом уже решил, что это был приказ провести покушение…».

Поскольку эта шифровка не осталась в Пардубице, в архиве Бартоша, значит, и после его смерти она не попала в руки К.Г. Франка. Ее нигде не обнаружили после войны. Может быть, Кубиш и Габчик уничтожили ее? Об этом нам остается лишь гадать. Но вот что действительно достоверно: 15 апреля 1942 г. Бартош отправил в Лондон информацию для президента Бенеша:

«Пражские биржевые круги получили из своего международного источника сообщение о том, что некоторые представители британского правительства по собственному почину обсуждали недавно с немцами в Лиссабоне вопрос о сепаратном мире. Происшедшие затем перемены в составе британского правительства были вызваны якобы разоблачением именно этого факта».

Связано ли это с покушением? Наверняка. На основании процитированной выше радиограммы Бенеш обратился к участникам внутреннего Сопротивления в Чехии с посланием, в котором, давая оценку обстановке, предупреждал:

«Предполагаю, что в предстоящем наступлении немцы напрягут последние силы и добьются каких-то успехов, будьте к этому готовы, но не давайте себя ни поколебать, ни деморализовать. Если им удастся продвинуться, допустим, до Кавказа, это серьезно осложнит положение и прежде всего будет означать затягивание войны. В таком случае со стороны Германии можно было бы ожидать предложения компромиссного мира. Возникла бы кризисная ситуация, которая могла бы способствовать осложнению отношений между союзниками. Полагаю, что в такой ситуации у каждой стороны появилось бы желание воевать до победного конца. Если столь опасная ситуация возникнет, то сегодняшняя обстановка в протекторате и в Словакии, то есть имеющее место сотрудничество с немцами, Гаха в качестве президента, правительство протектората, Э. Моравец, а также Тисо и Тука — в Словакии — все это может поставить нас в весьма затруднительное, если не критическое, положение. Мы не можем закрывать на это глаза.