Испорченная безумием (ЛП) - Кора Рейли

что попалось под руку, тяжелый дырокол, развернулась и запустила им в Невио. Он был ближе, чем ожидалось. Как обычно, я не слышала, чтобы он двигался. Дырокол полетел ему в голову, прямо в висок. Я замерла, мои глаза расширились. Его рука взметнулась вверх, блокируя удар тяжелого предмета. Удар пришелся по внутренней стороне руки, прямо под запястьем.

На мгновение на его лице промелькнула боль, вскоре сменившаяся ужасающей яростью и чем-то таким, чего я никогда не видела в его глазах. Убийство. Чистая жажда крови и резни.

Он сделал шаг назад, закрыл глаза и глубоко вдохнул. Когда он снова открыл глаза, он контролировал ситуацию, и его способность делать это так легко, в то время как я с трудом сохраняла контроль над собой, еще больше разозлила меня.

Я схватила книгу и запустила в него, потом еще одну. Папины предупреждения о неконтролируемости Невио пролетели мимо меня.

Невио двинулся ко мне, схватил за запястье и дернул к себе так, что наши груди столкнулись.

Я нахмурилась на него.

— Ты воплощаешь в себе все плохое и гнилое, о чем меня предупреждали люди. Я ненавижу тебя. Не думаю, что когда-либо ненавидела кого-либо так же сильно, — прошипела я, хотя мои глаза наполнились слезами.

Сквозь них я могла видеть суровое лицо Невио и горькую улыбку.

— Так и должно быть. Наконец-то у тебя появилось хоть немного здравого смысла, Рори.

— Отпусти меня. Я больше никогда не хочу с тобой разговаривать. Я уезжаю в Нью-Йорк на лето, может, и дольше. Не хочу тебя видеть.

В его глазах мелькнула нотка замешательства. Невио коснулся моего подбородка своей уже опухшей рукой. Я отшатнулась, но он не отступил.

— Твое место в Лас-Вегасе, и ты это знаешь.

Он отпустил меня и отступил назад, затем вышел из комнаты. Я тяжело сглотнула, пытаясь сохранить самообладание, но потом слезы хлынули наружу, и я не смогла их сдержать.

Мне нужно было уехать. Я бы умоляла папу на коленях, если бы пришлось, но я бы не осталась здесь.

Невио

Массимо с большим любопытством осмотрел мою руку.

— Кровоподтек указывает на травму, нанесенную при защите от какого-либо предмета, а не от конечности.

Алессио пристально посмотрел на меня.

— Ты позволил Авроре сломать тебе руку.

— Его Ulna (лат. Локтевая кость), — поправил Массимо, все еще безжалостно тыча меня в руку.

— Как бы это, черт возьми, ни называлось. Интересны не твои познания в латыни, а тот факт, что Невио позволил Авроре сломать себе кость, очень вероятно, намеренно, и я уверен, что она все еще выглядит довольно невредимой, а он, кажется, даже не сердится.

Массимо искоса взглянул мне в лицо.

— Я бы не стал мстить, если бы женщина из нашей семьи или семьи Фаби причинила мне боль по понятным причинам.

— Что именно произошло между тобой и Авророй той ночью? И что ты сказал ей сегодня, чтобы выявить ее несуществующую склонность к насилию? — спросил Алессио, прищурив глаза тем способом чтения мыслей, который у него иногда получался.

Я оскалил зубы.

— Ничего такого, что тебе нужно знать. Мы немного поспорили о деталях той ночи.

Алессио усмехнулся.

— Мы все знаем, что Аврора слишком влюблена в тебя, чтобы высказывать свое мнение.

Я вскочил на ноги.

— Отвянь от меня, черт возьми, или я обрушу часть своей ярости на тебя. Аврора — не твое дело.

— Она также и не твоя, — сказал Массимо.

Я ушёл, так как действительно был не в настроении, чтобы они меня анализировали. Их послужной список с девушками тоже был не очень впечатляющим.

Я направился вниз в поисках Нино. Он был более опытен в лечении травм, и, что еще важнее, он не так сильно действовал мне на нервы. И меньше знал об Авроре.

Конечно, Нино повторил тот же скучный монолог, что и Массимо, о моей травме.

— Три недели в гипсе, и тебе нужно дать руке отдохнуть от четырех до шести недель.

— Она заживет быстрее.

Нино окинул меня снисходительным взглядом. Никто не мог сделать это так, как он.

— Твое тело по-прежнему подчинено правилам биологии, даже если твой разум время от времени нарушает их.

Я рассмеялся. Нино по-прежнему наносил лучшие удары, и я не имел в виду его кулаки.

ГЛАВА 14

Аврора

Моя конфронтация с Невио только укрепила мою решимость уехать из Лас-Вегаса как можно скорее. Меня даже не волновало, что я пропущу выпускной. Я и так не горела желанием идти туда. Никто не осмеливался пригласить меня или Карлотту на танцы. Глупая часть меня ждала, что это сделает Невио. Теперь эта мечта вылетела в трубу. Даже если бы он попросил, я бы сказала «нет» и, возможно, запустила в него еще одним тяжелым предметом. Причинение ему боли принесло странное удовлетворение.

Я поискала маму и нашла ее в кабинете, склонившейся над какими-то папками. Она подняла глаза, когда я вошла.

— Ты поговорила с Арией?

Я знала, что она обещала это сделать, а мама обычно держала свое слово.

Мама удивленно посмотрела на меня.

— Конечно, поговорила. Вообще-то я собиралась зайти к тебе и сообщить об этом, но ты ворвалась без стука.

— Извини, — сказала я, подходя к маминому столу. — И? Что она сказала?

Мама откинулась на спинку стула. Несколько прядей выбились из ее хвоста и беспорядочно обрамляли ее веснушчатое лицо. Должно быть, она в волнении перебирала их пальцами. Я надеялась, что это не из-за звонка.

— Она отнеслась к этому очень положительно. Ария думает, что было бы здорово стать ближе как семья, и она хотела бы снова иметь девочку под своей крышей. Если это сработает, я вижу в твоем будущем множество походов по магазинам.

Ни мама, ни я не были большими королевами шопинга. Мы ходили за покупками только тогда, когда нам что-то было нужно, и