По мостовой из звёзд - Иван Галкин

— Подожди, дай подумать — обратился к соседу Саша, уверенный, что говорит с Вороном.

Площадь мгновенно замерла. Ответ звучал словно бы за кадром фильма.

— Верно. Чтобы принять очевидное, поддавшись эмоциям, думать не надо. Но если ты хочешь видеть больше…

Саша вдруг ощутил на голове очки. Сняв их, он удивленно заметил, что сидит в обыкновенной комнате, а все происходящее ранее — было, действительно, фильмом, транслируемым на стекла очков. В комнате он был абсолютно один, но Ворон ведь всегда был рядом.

— Да. Продолжай, — просто сказал Скиталец.

Одна из стен в комнате, являвшейся небольшим кинотеатром, вдруг осветилась. Она оказалась стеклянной, и человек в темных очках стоял за ней. Он был одет в кофту и джинсы, в зубах сжимал сигарету. Было неясно, смотрит ли он на мальчика, но он спросил:

— То о чем я говорил тебе… Как ты это видишь?

— Ну… ты говорил, о проблемах. Ты хотел сказать, что человечество решит их? Все сложнее поведение людей, потому что они пытаются это сделать, так?

Человек кивнул.

— Верно, и сделают. Они решат эти проблемы и породят новые. Ваше общество попыталось избавиться от жестокости, взяв человечество под контроль. Получилось ли? — выгнул он бровь. — Очевидно, что гуманизм проделал большой путь. И отношение большинства людей к смерти изменилось. Не так, как это было бы лучше для их понимания мира, но так, как это лучше для взаимодействия с ним. И в этом ключ.

Усмехнувшись, человек потряс небольшим прибором, в котором Скиталец интуитивно опознал проектор. Затем человек продолжил:

— Люди всегда будут понимать мир так, как будет лучше для взаимодействия с ним. Сами усложняют систему и сами следуют за ней.

Щелчок, и Скиталец снова стоял во Тьме, один. Ворон помолчал, а затем заговорил несколько другим, более спокойным тоном:

— Ты молодец, что не спрашиваешь меня о боге. Здесь это не важно. Говорить, что бога нет, не зная, также нелепо и невежественно, как и говорить, что он есть, не видев его. Здесь важно лишь то, что рядом. Даже если бога нет… кто из вас знает ч т о есть? Тайн еще великое множество и считать, что вы уже так много открыли — невежество. Если ты решишь для себя — искать бога, то следуй этим путем. Если тебе это не нужно, то зачем придумывать лишнее? И никаких сомнений. Верующий, атеист, агностик… всё это лишнее. Отбрось то, что не важно.

Последний знак

Вокруг были лишь разоренные селения. Сожженные дома, обугленные развалины которых яснее, чем голоса беженцев, говорили о постигшей эти земли беде. В другом случае крестьяне бежали бы в леса, или брали бы рогатины в руки и гнали врагов прочь, но не в этом. Из лесов их выживали, легко находя с помощью огромных хорхи. А чтобы выставить ополчение… крестьяне были слишком испуганы.

Князь мрачно покачал головой, отбрасывая эти думы. Он ехал во главе передового отряда. Молодой легконогий стид под ним не разделял мрачных настроений, он все время норовил вырваться вперед, пустившись в степь. Бореад ласково потрепал стида между рогами.

За ним следом ехало почти четыре стони всадников на стидах. Следом за ними растянулась вереница ополченцев, шедших в три ряда. Всего в войске было почти три тысячи воинов. Обоз тянулся за каждой свой сотней. К тому же, над головой парило девять карранов. Трудно было переоценить помощь этих огромных хищных птиц.

Князь остановил разгоряченного стида. Он едва успел поднять щит, когда стрела на излете вонзилась в него. Лесники снова отступали. Все прошедшие сутки они нападали на войско князя небольшими отрядами. Невероятно, но лесники умудрились приручить и оседлать лесных кошек, хаяс. В своих балахонах, неопределенного грязно-зеленого цвета, они навязывали бои на стоянках, нападали на растянувшуюся на марше колонну.

Вооруженные тугими короткими луками, они, низко прижимаясь к спинам буро-зеленых кошек, налетали на воинов отрядами от двадцати до полусотни человек. Стиды легко могли нагнать хаяс, но их наездники не давали воинам шанса среагировать. Луки лесников били дальше, поэтому они не позволяли сократить дистанцию. Сделав один-два залпа, уходили обратно, скрываясь в густых лесах.

Так и сейчас, лесники отступали. Князь увидел как один из карранов, круживших в небе, бросился вниз. Огромные когти выхватили из травы несущуюся галопом кошку, вместе с ее наездником. И кошка, и ее наездник, одетый в зеленый балахон и казавшийся с хаясом одним целым, извивались в огромных когтях. Но карран крепко держал обоих, поднимаясь все выше. А затем он выпустил их и две извивающихся фигурки ударились о землю, навеки затихнув.

Если кто и доставляет лесникам проблемы — так это карраны, подумал Бореад. Но все равно, от такого похода толку было немного. Лесники уклонялись от честного боя. Оставалось только одно — ударить по поселениям в лесу. Наверняка они бросят их раньше. Но все же, сожженные дома, загоны, мастерские они восстановят не скоро. Придется гонять их по лесам, разбивая один отряд за другим, если выбора больше нет.

В шатер ворвался дружинник. Он был взволнован, тяжело дышал.

— Лесники, княже!

Князь быстро махнул рукой, отпуская воина. Где-то запела труба, собирая воинов.

С помощью старого слуги Бореад торопливо накинул кольчугу, спешно застегивая пряжки. Надел шлем с ящером, схватил меч и выбежал из шатра. Воины не успевали создать ладный строй, кто-то еще только выбегал из палаток, кто-то бестолково метался.

Лесники подобно миражам возникали из ниоткуда. Чащоба выплевывала их одного за другим — здесь были не только наездники, были пешие, вооруженные тонкими и длинными двуручными мечами. Они с ходу врезались в ряды дружинников и ополченцев. Стиды здесь были почти бесполезны, поэтому дружинники бились пешими. А вот гибкие хаяс легко избегали толкотни.

К князю бросились находившиеся рядом дружинники, собираясь вокруг него как вокруг стяга. Но двое лесников успели раньше. Одного князь прикончил сам, полоснув в пол-оборота мечом по голени, увернулся от ответного удара и пронзил грудь, защищенную лишь кожаным доспехом. Второго принял на копье слуга, выскочивший из шатра вслед за князем.

А затем лес извергнул из себя хорхи. Трудно было сказать, сколько их здесь было. Может быть — полсотни. Но это было огромное количество для плохо плодившихся волков, требующих к тому же огромное количество пищи. И все же они были здесь, пятьдесят опасных и живучих тварей.

На поляне все смешалось, численное преимущество теперь не играло роли — хорхи и хаяс быстро перемещались между палатками, нападая то тут то здесь. Князь стал острием клинка, двигаясь через лагерь. Опытные дружинники вокруг него стояли живой стеной, собирая вокруг себя все больше и больше ополченцев.