Возвращение Варяга - Глеб Дойников

 Последний крик слился с разрывом под мостиком малокалиберного снаряда. А чуть позже с правого борта донеслось паническое, —

—Мина идет прямо на нас! Да поворачивайте же ради всех богов и демонов!

 Кано еще успел приказать положить руль лево на борт до упора и дать полный назад. Но когда он кричал артиллеристам, чтобы они перенесли огонь на ближайший миноносец, «Ицукусиму» подбросило взрывом первой мины. На палубу обрушились тонны воды, а резкий толчок сбил с ног почти всех находящихся на мостике. Крик командира, —

—Доклад о повреждениях, срочно! — был прерван взрывом второй попавшей в корабль мины.

 После двух подводных взрывов старый корабль практически мгновенно лег на правый борт, и опрокинулся спустя три минуты. Его орудия успели всадить в «Восходящий» один 120 миллиметровый снаряд, и его команде пришлось, теперь уже на самом деле, заняться борьбой за живучесть.

 Пока «Беспощадный» гонялся за последним японским транспортом, а шлюпки с «Москвы» подбирали остатки экипажа «Ицукусимы», на мостике вспомогательного крейсера Колчак втолковывал ее командиру (???) свои мысли по поводу их дальнейших действий. При этом, он изрядно мешал корабельному врачу, пытавшемуся перевязать его правую руку, пробитую осколком.

—Слушайте, у вас на борту десяток мин, я в курсе что именно вам во Владивостоке загрузили на борт. Пока вы будете конвоировать захваченный транспорт в бухту Святой Ольги, а я думаю, что этот все же сдастся, после того как Римский — Корсаков первые два подорвал минами, как только те открыли огонь, этот даже не пытается стрелять, просто уходит... — Колчак скрипнул зубами — доктор нащупал наконец осколок и выдернул его пинцетом, единственной анестезией был стакан водки, коньяка на кораблях не нашлось, — так вот, в это время успею добежать до Чемульпо. Как раз до утра вываливаю мины на фарватере, и ко входу в Ольгу догоняю вас. Вы с трофеем быстрее десяти узлов не пойдете, а я медленнее 20 не планирую. Только угольком надо «Восходящий» догрузить по максимуму. Ну не везти же вам обратно в Россию десять гальвано ударных мин, в конце концов?

—Александр Васильевич, вам что, лавры второго Руднева покоя не дают? — недовольно проворчал уже готовый сдаться (???), — в один выход вам подай и утопленный крейсер, и минную банку? У вас же пол борта снесло, куда вам соваться на этом решете в японский порт, да еще вокруг Кореи и обратно на нем топать?

—Ну положим порт не японский, а корейский, — по части упрямства на килограмм веса с Колчаком могло поспорить только одно существо — осел, — да и кто меня ночью, на японском миноносце за своего не примет то? Риска минимум, польза — на лицо. А что до Руднева, так он сам говорил — «и побольше инициативы»! А дырки мы залатаем пока ваши ребята будут уголь таскать.

 Дата запланированного выхода в море неуклонно приближалась, а ворох дел которые необходимо было сделать до отхода кораблей продолжали неуклонно расти. Формирование двух батальонов из частей гарнизона Владивостока, которые «по легенде» должны были быть высажены на Рюкю, удалось спихнуть на командира гарнизона. Из снятых с «Рюрика» и «Варяга» старых восьмидюймовок уже сформированы две батареи для береговой обороны «захваченных десантом островов». Но отдавать на них опытных и обстрелянных канониров с «Рюрика» — не в коня корм, им и в море работы хватит. Значит, для ожидания у моря погоды на берегу, надо еще успеть отобрать из крепостных артиллеристов тех, что способен стрелять и, желательно, попадать... Надо подготовить собранные с бору по сосенке батальоны и экипажи «Волги» и «Оби» так, чтобы высадка десанта и захват островов все же состоялись, хотя и вовсе не на архипелаге Рюкю. «Богатырь» успешно встретил аргентинский пароход «Деллавинченсио», но теперь до выхода в море надо перепроверить все доставленные им снаряды, и заменить стволы тех орудий, что имеют признаки расстрела. А то, не дай бог, как у японцев стволы поотрывает своими же снарядами... Но с орудиями в «нагрузку» инкогнито прибыли и пара офицеров Аргентинского флота. Ушлые южноамериканцы не только поимели хорошие деньги на продаже России своих запасных стволов. Они решили еще и получить задаром боевую практику для пары своих офицеров, на кораблях аналогичных их собственным. А тут еще «Аврора» с «Леной», одной их главных звезд шоу, опаздывают с моря! Уходившая с ними «Волга» уже давно в порту, и даже притащила весьма ценный угольщик, но где, блин, носит Рейна с Засухиным??? Ведь ясно же им обоим сказал, перед выходом — вернуться в срок во что бы то ни стало! Энтузиасты, мать их, где их только носит... Руднев окончательно забыл о том, что такое восьмичасовой сон. В очередной вечер, когда он борясь со слипающимися глазами пытался написать очередной приказ начальнику порта, в дверь его кабинета как — то особенно суматошно постучали.

—«Аврора» с «Леной» вернулись? — вскакивающий из положения «задремал сидя» адмирал опрокинул на так и не дописанный документ чернильницу.

—Никак нет, ваше превосходительство, пока никаких известий! Тут к вам... По личному делу... — донесся из за двери странно нерешительный голов ординарца.

—По какому еще на хрен личному делу??? Какие у меня могут быть личные дела, если я уже месяц как не могу найти времени даже к мадам Жужу сходить??? Кого там принесло на мою голову?

—Папа? — раздался из-за двери неуверенный ломающийся юношеский баритон.

—Коля?? — ноги несгибаемого адмирала, грозы японцев, подкосились и он плюхнулся на стул, окунув оба обшлага мундира в лужу чернил на столе.

 Петровича конкретно колбасило. Он тупо не мог понять своих чувств к появившемуся в дверном проеме юноше. Он всегда ненавидел педиков, но — он его ЛЮБИЛ, ведь это был его сын. Но у его никогда не было детей! Однако он прекрасно помнил, как вернувшись из похода на «Адмирале Корнилове» в первый раз держал на руках маленькое теплое тельце, уютно посапывающее во сне... Он никогда не видел этого пацана! Но память Руднева услужливо подкидывало все новые воспоминания — вот маленький, но упорный пацанчик ковыляет на нетвердых ногах по паркету... Это он вырвался домой, оставив на время зимы хлопотный пост старшего офицера на вмерзшем в лед «Гангуте». Вот уже крепкий, пятилетний парень перебирает привезенные ему отцом из плавания по Средиземному морю на «Николае первом» сувениры... И теперь он, никогда не мечтавший о том, чтобы завести своих детей, паниковал от острого приступа отцовской гордости. Его сын, гардемарин... А что он тут, во Владивостоке делает?

—Гардемарин Руднев, а как вы тут оказались? Коля, что — то с мамой?? — вдруг вырвалось у Руднева.

—Нет, с мамой все в порядке... Папа, я сбежал из училища, вместе с парой товарищей, папа возьми нас с собой в море, на «Варяге»... У нас сейчас каникулы, и мы...

—И вы что? Дезертировали со своего поста? Повоевать вам захотелось, да? А как у вас с отметками в табеле? Насколько вы готовы к походу на настоящем корабле, и на каких собственно должностях вы себя видите? А то у меня нехватка только в кочегарах...

 Несмотря на всю злость, вызванную внезапным явлением своего блудного отпрыска, и все вызванные этим дополнительные проблемы, Петрович прекрасно понимал, что тот наверняка настоит на своем, и пойдет в море вместе с ним... Максимум, что он сможет сделать, это определить его перед боем на самый забронированный и быстроходный корабль эскадры — «Громобой». Но отказать этому «юноше бледному, с горящими глазами», своему сыну, который незнамо как проехал через всю Россию, чтобы попасть на войну... Он не сможет. Да и смог бы — это было бы полным свинством. А ведь любопытно — если молодые люди бегут не ОТ войны, а НА войну — значит они считают ее правильной, своей... Похоже Вадик в Питере не зря хлеб с маслом ест.

 Уже поздно вечером, когда отец и сын наговорившись укладывались спать, Николай Руднев задал отцу вопрос который мучил его с момента их встречи:

—Папа, а кто такая «мадам Жужу»?

—Знаешь сын, вот вернешься из своего первого похода, тогда я тебе и расскажу. И даже покажу, что она такое... А пока тебе это еще рановато, спи. Завтра буду вас, балбесов, навязывать командирам кораблей...

 Дождавшись наконец возвращения блудной парочки «Авроры» и «Лены», Руднев довел таки эскадру до уровня «условной комплектности к выходу» в срок. Правда «Аврора» вместо похода оказалась на месяц законопаченной в доке, но без нее можно было и обойтись. Недельное запаздывание тоже не в счет, ибо Иэссен и сам сообщил в телеграмме из Сингапура, что задерживается. Теперь оставалось протащить шесть броненосных верблюдов, через игольное ушко Цусимского пролива в Артур... Что не было бы большой проблемой, не поджидай их на пол дороги Того с Камимурой, с весьма недобрыми намерениями.

 После отхода из Владивостока Руднев, даже не дожидаясь ночи, внезапно вызвал к себе на «Варяг» (он то ли из суеверия, то ли из принципа всегда держал флаг на нем) всех командиров кораблей и Небогатова.