Покорение - Тереза Скотт

Она несла тяжелую корзину со съедобными кореньями. Хорошо еще, что можно будет отдохнуть. За прошедшие несколько недель она поняла, как тяжела работа женщин племени апачей. Они собирали ягоды, коренья и орехи: все, что могли предложить людям горы. В основном они с Пумой ели то, что собирала Кармен. Конечно, иногда Пума приносил мясо. Ей очень нравилось мясо антилопы. Но она решительно отказалась вновь попробовать мясо собаки. Она всегда отдавала свою порцию Парящей В Небе, когда они вместе садились за еду.

Она страшилась сказать, что живет в «семье», и это не давало ей покоя. Индейцы себя держали так, будто приняли ее в свою семью: мать Пумы, муж его матери, тетки Пумы, многочисленные кузины. Она не в силах была до конца разобраться в их родстве, потому что слова приветствия, с которыми они друг к другу обращались, предназначались для братьев и сестер. Но она предполагала, что единственный ребенок Парящей В Небе — это Пума.

Кармен должна была признать, что и Парящая В Небе, и ее муж, Охотник, были очень добры к ней. Некоторые смотрели недобро. Большинство сторонилось ее. А одна молодая женщина по имени Птичка Порхающая В Пиниях, часто и подолгу глядела на нее. Во взгляде читалась обида. Кармен не могла придумать, что такое она совершила, что могло бы обидеть эту женщину. Птичка Порхающая В Пиниях часто отпускала громкие замечания по ее поводу, смеялась над ней и шепталась с подругами. Подруги тоже не выражали доброжелательства. Кармен пыталась игнорировать шепот и обидные слова, но часто грустила по этому поводу. Больше она не пыталась спрашивать Парящую В Небе, о чем они говорят. Потому что, повторив однажды услышанное про себя, Кармен увидела, как Парящая В Небе сжала губы и покачала головой, но переводить отказалась. Значит, это были оскорбления. Позже Парящая В Небе говорила с Птичкой, и та молча метнула на Кармен недобрый взгляд.

Мужчины-апачи полностью игнорировали Кармен. Ее это устраивало, только хотелось бы, чтобы и Пума игнорировал ее. Нет, мысленно поправила себя Кармен, это не совсем так. Честно говоря, ей нравилось, когда он разговаривал с ней. Когда он оказывался рядом, сердце ее учащенно билось. К ее удивлению, он не пришел к ней ночью ни разу — чтобы делать детей. Она удивлялась: ведь он взял ее в плен именно для этого. Так он сказал. Кармен вздохнула: ей никогда не понять мыслей апачей.

Дни, которые она провела с апачами, проходили как в тумане. Она изучала их язык, узнавала обычаи и работу индейских женщин. Парящая В Небе слегка говорила по-испански, хотя и не так хорошо, как Пума, который, как она выяснила, лишь притворялся сначала, что не понимает по-испански.

Пуме, по-видимому, нравились ее успехи. Он с удовольствием называл ей индейские слова и делал комплименты по поводу растений и корней, которые она приносила. Но Кармен знала: он твердо решил сделать ее белой индианкой.

Он пристально следил за ней. Когда она уходила из деревни по своей естественной надобности, он бросал на нее подозрительный взгляд голубых глаз; а когда она долго не возвращалась, он шел по ее следам, неоднократно вызывая в ней конфуз. Он подозревал, что она вновь сбежит.

Кармен при первой возможности решила сбежать непременно, но неопределенно было одно: куда бежать? Горы были незнакомы и пугали ее; да она и понятия не имела, в какой стороне искать испанские отряды. Она давным-давно не видела ни одного испанца.

Она подумала о Пуме: он обращался с ней хорошо. Это она вынуждена была признать. Он приносил ей мясо — ее излюбленное, антилопу. Когда начинался дождь, он помогал сделать крышу непромокаемой. После того, как он спас ее от когтей кугуара, Пума пришел с его шкурой. Он рассказал ей, что Злой с его наемниками ушли. Мясо кугуара было уже подпорченным, сказал Пума, но шкуру ему удалось спасти. Кармен кивнула, совсем не горя желанием попробовать мяса кугуара. С помощью Парящей В Небе она выделала шкуру, и теперь она украшала ее ложе. Время от времени Кармен не могла не бросить на нее гордого взгляда.

Кармен заметила, что Пума постоянно носит с собой ее мешочек с драгоценностями. Знает ли он истинную их ценность? По его поведению она заключила, что знает. Кармен старалась не слишком часто бросать на мешочек взгляды; ей не хотелось подогревать подозрения Пумы. Но если она все-таки сбежит, тогда драгоценности помогут ей.

Прошло несколько дней, прежде чем она подумала о своем женихе. Каждый раз, думая о нем, она не могла избавиться от чувства вины. Пума был перед ее глазами и в ее думах каждый день. Она ела принесенную им пищу, чинила и стирала его одежду. Она уже привыкла к нему…

Но Хуан Энрике Дельгадо… Думает ли он о ней? Достигла ли Дона Матильда Санта Фе и рассказала ли о том, что случилось с Кармен? Плачет ли он по ночам о ее горестной судьбе? Эта мысль польстила ей, и она несколько изменила воображаемый образ своего жениха, представляя себе его не влюбленно глядящим ей в глаза, сидящим возле ее ног, а бессонно повторяющим в ночи ее имя. Да, ей нравилась эта сцена — больше, чем прежняя. Она видела, как Хуан тщетно пытается нащупать рукой ее тело на своем ложе, как он обращает к небу свое залитое слезами лицо в мольбах о… И тут раздался удар грома и прервал ее мечты.

Грозы в Стране апачей были частыми и свирепыми. Впереди нее Парящая В Небе куда-то указывала рукой. Потом она побежала. Кармен побежала вослед, едва успевая под тяжестью корзины.

Они достигли крова, которым оказалась пещера, как раз перед разразившимся яростным дождем. Они пережидали дождь, освещаемые светом молний, и Парящая В Небе бесконечно пересказывала Кармен историю апачей. Когда дождь кончился, небо было уже темно и наступила ночь. Им предстоял долгий и опасный путь в темноте, по мокрой траве. Они пришли в деревню совсем поздно.

Пума вышел к ним навстречу; на этот раз его обычно каменное лицо выражало открытую радость и облегчение.

— Я хотел идти вас искать, — сказал он. — Думал, вы потеряли путь.

Рядом с ним стояли несколько мужчин. Кармен поняла, что они хотели помочь ему в поисках. В груди ее поднялось теплое чувство: апачи беспокоились за нее. Но вскоре оно угасло. Конечно, они беспокоились за Парящую В Небе, а вовсе не за нее. Она грустно повернулась и пошла в вигвам, не замечая радости и блеска в голубых глазах Пумы.

Он вошел в вигвам следом за ней, и она не попросила его выйти. После этой ужасной грозы и трудной дороги ей необходимо было его общество.

Пума молча смотрел на нее. Он в самом деле испугался за нее. Он боялся за мать тоже, но Кармен больше занимала его мысли. Если бы что-то случилось с каждой из них… Но он прогнал эти мысли. Теперь она была в безопасности.