Тьма - Леонида Подвойская

- Ты что? Думаешь что в их возрасте из-за этого…?

- Чёрт их стариков, знает.

- Ладно, проехали. Так ты точно поможешь?

- Точно.

- Какая уверенность! Ладно. С богом. Но если что, смотри! Я за своего старика горло перегрызу. А кого ты мне напоминаешь, а?

- Пойдём. Наверное, уже уснул?

Светланин «старик» действительно уже уснул. Полусидя, не раздеваясь («прикорну пару минут»), с доброй грустной улыбкой на тонких нервных губах.

- Сидите тихо и не встревайте - распорядился Максим, и мать с дочкой, послушно закивав, сели с краю противоположной полки.

Максим угадал. Операция вообще-то была сделана мастерски. Но скальпель есть скальпель. Вот и вот разрывы. Его должны были мучить головные боли, которые мужчина, конечно же скрывал от семьи. Он начал глохнуть, что тоже скрывал, а недослышанное воспринимал, как что - то обидное. И конечно… да. И вот это тоже. Макс оказался прав. Кроме того - опустил Макс своё поле ниже - он много курил и здорово засорил лёгкие. Вон чернота какая. Теперь его мучают боли и он думает о самом страшном. То есть, «умирать, так с музыкой»? Лучший выход? Нет, Иван Павлович, тебе ещё жить и жить. Ты добрый, милый человек. Таких у меня на пути попадалось мало. И я не дам тебе ни умереть, ни помучиться. Лет до ста, а? И Максим с радостью взялся за очередное чудо.

- Ну что, ну что? - зашептали девчата, когда Максим прервался.

- Всё хорошо. Будет. А пока - сидеть тихо.

Юноша, покачиваясь от слабости, вышел в туалет. Здесь рывком открыл окно и потянулся к холодным лунным лучам. И луна, ныряя и выскакивая из ночных облаков, словно гналась за ним. «Ты ведь со мной, подружка, правда? - улыбался Макс, заряжаясь для дальнейшего целительства. И даже грохот в туалетную дверь и матерная ругань не испортили его настроения. Через дверь он дал волю сдерживаемым конкурентом страстям и тот, что-то пискнув, вскоре исчез.

В принципе, Максим справился за три сеанса. В космонавты Ивану Павловичу было, вроде, не надо, а в остальном всё поправлялось более - менее просто. Болезненно, но просто. Улыбнувшись, Максим попробовал «исцелить» даже лысину. Наверное, удалось. Ну, этого он уже не увидит.

- Вот и всё, - улыбаясь повернулся Максим к жене и дочери. Но ответной улыбки не увидел. Обе смотрели на него с ужасом, с каким-то застывшим женским визгом.

- Да что с вами? Всё в норме, говорю!

- Чччто с вами? - прошептала, наконец, жена пациента.

- Да ничего. Устал немного.

- Ааа… это? - показала она на лицо.

Максим потянул ладонью по лбу, посмотрел на кроваво- красную липкую жижу.

- А… ерунда. Сейчас умоюсь, - поднялся он с полки. По дороге заглянул в зеркало. Нет, пить не надо. Коньяк выходил какой-то розовой пеной и его и без того жуткое лицо казалось порождением кошмара. Даже не с улицы Вязов. Фредди здесь отдыхал.

- Это так больно? До кровавого пота? - поинтересовалась ожидающая в коридоре Людмила Александровна.

- Да нет. Это из меня так спиртное выходит. Не надо было, да обидеть не хотел.

- А ведь могли и соврать. Цену набить. Как романтично бы было!

- Знаете, я поправил всё. Вообще всё. Ваш Иван Павлович не будет теперь ни пить, ни курить. У него ничего нет в лёгких. Ничего, понимаете? И… и… ну, в общем… не удивляйтесь его поведению там, на море.

- Чему это мне удивляться? - насторожилась женщина.

- Ну он… опять… и после долгого перерыва… ай, ну всё вы понимаете.

- Вы это серьёзно? Или так, догадки? Простите. Да, это болезненная тема - согласилась Людмила. - Он здорово психовал по этому поводу. Столько лет прожили, а не понимал, что не это главное, когда любишь.

- Не это?

- Вы ещё молодой… Нет, не это. Притерпелась бы. Замену бы не искала, - тонко улыбнулась она. - Но разве вам, мужикам объяснишь? Но в любом случае… чуть не сказала «спасибо». Как мне вас благодарить?

Начиналось самое неприятное - проявление благодарности.

- А давайте так. Вот когда убедитесь, тогда и поблагодарите!- начал выкручиваться он.

- Где же я тогда… идея! - женщина кинулась в купе.

- Вот, возьмите, - протянула она навороченный сотовик.

- Да что вы…

- Берите - берите. И ещё… видно, что вы попали в какой-то переплёт. Вот, возьмите…

- Да я…

- Бери - бери, - поддержала мать Светлана. - В таком прикиде в столице в момент заметут. - И пойдём выйдем. Разговор есть.

Мать не препятствовала - проводила парочку своим долгим взглядом.

- Скажи, ты вот так всё-всё-всё можешь? - поинтересовалась девушка, когда они заняли тоже место у расписания движения.

- Всё- всё- всё, - улыбнулся Максим.

- И даже это… самое страшное?

- Смерть что ли? Нет… не знаю…

- Да не про это я. Про болезнь.

- Ты про рак, что ли?

- Не называй! Ну, можешь?

- Приходилось.

- И как, удавалось?

- Что ты выпытываешь? Спать уже хочу. Я же сказал - могу.

- Тогда… Тогда давай вернёмся, а?

- Это ещё… аааа. Ясно. И кто?

- Парень один. В хосписе сейчас. Талант. Нельзя ему умирать. Не всё написал. Ты послушай!

Девушка прикрыла глаза и нараспев, под какой-то романс начала:

Быть может, в самый первый разНа лист бумаги строки не ложатся.Мне тяжело писать для ВасИ этим с Вами навсегда прощаться.Но всё же, до конца строкиПрочтя моё последнее посланье,Хоть взглядом, хоть движением рукиОтветьте на невольное признанье.Была недолгим счастьем дружба ВашаЯ ею больше жизни дорожил.Но Вы не знали, не догадывались даже,Что я Вас против воли полюбил.Мне Вас любить нельзя, я это знаю,И сердце ваше занято другим.Простите за прощальное признанье,Простите, коль обидел Вас я им.Я ухожу. И от весны к веснеДля Вас я добрым эхом будуНо Вы не вспоминайте обо мне,Забудьте, как и все меня забудут.

- Ну как? - поинтересовалась Светлана, немного помолчав после последней строчки.

- Это он тебе написал? - глухо поинтересовался Максим.

- Ты что, ва-а-абще? Я бы уехала, если бы это он мне? Нет, я не его девушка. Я пока кошка - гуляю сама по себе.

- И лишь по весне с котом? - улыбнулся Максим.

- Бесчувственное животное! Сейчас и шутить? Когда он…

- Но ты же сейчас едешь греть эээ ну… все места, «когда он».

- Я не могла его спасти. Ты - можешь! Поехали. Вот, как раз табличка. Сейчас сколько? А вот - когда в обратном направлении. Не получается. Или… Ну, подождём. Поехали, а?

- А предки?

- А…, - махнула девушка рукой, - они поймут. Мама всё отцу разъяснит. Да и, как я поняла, не до меня им будет там, а? Пойдём.