Сдирающий кожу - Крис Симмс

Глава 24

Когда в комнате расследования раздался звонок, на часах было уже около шести вечера.

Голос замирал почти на каждом слове — женщина едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться.

— Мы только что увидели местную газету. Моей дочери нет дома. Ее нигде нет. Вся почта лежит в прихожей.

— Пожалуйста, успокойтесь, мадам. Что лежит в прихожей?

— Почта. Мы отдыхали на Канарах, а вернулись — ее нет.

— Вы можете назвать ваше имя и адрес?

— Дебби Янг. Ее зовут Тайлер. У нее каштановые волосы до плеч.

Она разрыдалась, и трубку взял мужчина. Его голос был ровным, как стоячая вода.

— Мы живем на Роуфилд-роуд в Стратфорде.

— Благодарю вас, сэр. Мы сейчас говорили с вашей женой?

— Да.

— Значит, вы только что вернулись из отпуска?

— Мы пробыли на Лансароте десять дней. Тайлер должна была поехать с нами, но у нас возникла ссора, и она осталась дома. Ей восемнадцать лет. Около пяти с половиной футов ростом.

— У нее есть какие-нибудь особые приметы?

— Пирсинг в ухе, в правом ухе. И татуировка.

— Какая именно татуировка?

Помолчав немного, мужчина с трудом выдавил:

— «Бетти Буп». В нижней части живота.

— Маринованная утиная нога на гриле с пряным инжиром? — поинтересовался официант. В каждой руке у него было по тарелке, от которых поднимались струйки пара.

— Это моей жене. — Мужчина махнул рукой в другой конец стола, накрытого безупречно белой льняной скатертью.

— Ягненок, тушенный со сладким перцем, — объявил официант, ставя перед ним вторую тарелку. — Приятного аппетита.

Он отошел, оставив гостей изучать содержимое тарелок; от предвкушения глаза у них заблестели.

— Пахнет приятно. — Женщина насадила инжир на вилку, отправила его в рот и смежила веки, поглощенная вкусом.

— Нравится? — спросил мужчина, отрезая кусочек мяса.

Женщина кивнула, откинулась на спинку стула и устремила взгляд через воды Манчестерского канала на серебряные изломы здания Музея империалистических войн.

— Знаешь, — сказала она, промокая уголок рта кончиком салфетки, — если смотреть отсюда, то становится понятен замысел Дэниэла Либескинда. Пересекаются пространства трех стихий — земли, воздуха и воды. Три арены военных конфликтов двадцатого века.

Ее муж отхлебнул из бокала каберне-совиньон и кивнул.

— Ну, не зря же он выиграл самый престижный в мире архитектурный конкурс.

Женщина снова опустила глаза на воду, наслаждаясь обстановкой и атмосферой. Внезапно ее внимание привлек большой белый предмет прямо под окнами. Он медленно проплывал мимо; усевшаяся на труп чайка острым клювом ковырялась в глазнице чудовищно раздувшегося лица.

Джон стоял не двигаясь и смотрел на тело Тайлер Янг. Она бросила школу в шестнадцать, сменила несколько мест работы — нетерпеливая, уверенная, что в мире должно быть что-нибудь поинтереснее. Когда Тайлер была моложе, она выиграла конкурс красоты и с тех пор грезила карьерой топ-модели.

Но она так и не выросла выше пяти футов семи дюймов, то есть сильно недотягивала до Наоми, Гизеллы и Кармен. Не так давно Тайлер попыталась устроиться в топлес-бар «Темптерс» официанткой, надеясь, что там ее красоту наконец-то оценят. Ей отказали, посоветовав увеличить размер груди на два размера, чтобы получить работу.

Разразился скандал. Тайлер заявила, что, вместо того чтобы отдыхать на Канарах, она лучше потратит деньги на пластическую хирургию. Родители отказались обсуждать эту идею, и она хлопнула дверью.

Теперь Джон смотрел на ее грудную клетку: кожа с молочных желез была удалена, сквозь восковой слой фасции просвечивали пекторальные мышцы. Пит Грей мог заполучить такую девушку, как Тайлер Янг, только за деньги. Могла ли она пойти на такое, чтобы оплатить операцию?

Джон постучал пальцем по подбородку, крепко прижав руки к груди в зябком воздухе мертвецкой.

А может, она и есть та проститутка, что они видели на пленке с камеры видеонаблюдения вместе с Гордоном Дином?

Где-то вдалеке открылась дверь, и послышалось металлическое клацанье: по коридору везли тележку. Вскоре пластиковые занавески раздвинулись, показалась каталка, а за ней — двое санитаров. Они подкатили ее к секционному столу из нержавеющей стали: сверху на каталке стоял длинный ящик из фибергласа.

— Если останетесь, вам придется не дышать.

Это произнес вошедший следом патологоанатом, одетый в защитный комбинезон.

— Что у вас? — спросил Джон.

— Всплыл в Манчестерском канале, прямо напротив террасы ресторана в театре «Лаури». Каков подарочек тем, кто зашел туда поужинать перед спектаклем!..

— Утопленник? Выберусь-ка я в аквариум.

— И правильно. Он пробыл в воде с неделю или около того. — Патологоанатом кивнул в сторону трупа Тайлер: — Мы можем ее убрать?

— Да, спасибо.

Джон прошел в соседнюю комнату, раздумывая, как признаться Рику, что он следил за Питом Греем.

В секционном зале санитары открыли ящик и перенесли тело, завернутое в кусок полиэтилена, на стол.

Пока патологоанатом раскладывал инструменты на боковой полке, один из ассистентов снимал полиэтилен. На столе остался чудовищно раздутый труп в позе эмбриона; лодыжки и запястья были связаны вместе, на желтой коже проступила сетка голубоватых линий.

Скривившись от отвращения, инспектор смотрел, как санитар аккуратно снимает пластиковый пакет для вещдоков, надетый на голову жертвы. Шея была свернута, безглазое лицо — бесформенный белый комок, короткие темные волосы на макушке напоминали ермолку, на ягодице красное пятнышко…

Джон нажал кнопку интеркома, и микрофон передал его голос в секционный зал.

— Прошу прощения, вы не посмотрите, что там на заднице?

Один из санитаров подошел и наклонился над телом.

— Татуировка. Красный бесенок с трезубцем.

Джона прошиб холодный пот.

— Мне отсюда не видно… Нет ли еще одной на лопатке?

Санитар передвинулся к концу стола и заглянул вниз.

— Есть. Рисунок сильно деформирован, но похоже на божью коровку.

— Спасибо.

Джон достал мобильный и позвонил Рику:

— Скажи Маклогину, что Гордон Дин нашелся.

— Так, значит, патологоанатом считает, что он пробыл в воде около десяти дней? — спросил Рик, потягивая джин с колой.

Джон поставил свое пиво на стол.

— Ну да.

Губы Рика слегка шевелились, пока он выстраивал в уме последовательность событий.

— При таком раскладе Дин все равно успевал совершить убийство Тейлор Янг. Может, после этого он почему-то решил покончить с собой?

Джон покачал головой:

— Нет, десять фунтов тебе не светят. Если он покончил с собой, то почему у него связаны лодыжки и запястья?

Рик потер виски.

— Но если он не убивал Янг, то у нас нет никаких зацепок по Мяснику.

— Вообще-то одна зацепка есть.

— Что ты имеешь в виду?

Джон помолчал, затем посмотрел Рику прямо в глаза:

— У нас по-прежнему есть версия Пита Грея. Я за ним следил.

— И когда же?

Джон пожал плечами:

— Вечерами. Я пару раз застал, как он выходил с работы после смены. Один раз проехал за ним в бар.

— И когда ты собирался мне сказать?

— Я просто не успел до того, как нашли Гордона Дина.

— Неужели? — саркастически поинтересовался Рик.

Джон ответил ему прямым взглядом.

— Честно. Он отправился на вечер встреч в караоке-бар одетый, как Элвис. Завел разговор с женщиной, дал ей свою визитку… А потом брякнул что-то неудачно, и она ему отказала.

Рик все больше сердился.

— Ты все это делал за моей спиной?

— Я ведь не думал, что, угробив столько времени на просмотр, ты готов еще и за Питом Греем следить.

— Не пудри мне мозги. Ты даже не спросил. Хотя мы должны работать вместе.

Рик допил свой джин и поднялся, чтобы уходить.

— А мы и работаем вместе. Ты можешь меня выслушать?

Рик остался стоять.

— Я звонил Люси Роуландс, дочери первой жертвы. Ее мать была однажды на вечере знакомств, и какой-то мужчина дал ей свою визитку. Это было в том же баре, куда ездил Грей, когда я за ним следил. Люси сказала, что он был гнусный тип, и назвала его Жирным Элвисом.

— Ты говорил с женщиной, которую он спугнул?

— Нет. Когда я проследил за ним до дома и вернулся в бар, ее уже не было. Но Пит Грей вполне мог там познакомиться с Анжелой Роуландс и Кэрол Миллер.

— Отличная работа. Сам и доложишь Маклогину, — проронил Рик и вышел.

Джон вздохнул и сделал большой глоток. Это не принесло ему облегчения.

Зазвонил мобильный. На экране высветился номер Ники Кингстон, судмедэксперта.

— Привет, Ники. Как дела?

— Спасибо, хорошо. А почему у тебя голос такой грустный?

— Долгая история.