В первый раз... - Рита Навьер

На этот раз приехала мать. Выглядела она плохо. Может, не поправилась до конца? Или ее так развод подкосил?

Ире хотелось со всех ног кинуться к ней навстречу, обнять покрепче, но так делали только маленькие. Те, кто постарше, хоть и спешили, и радовались, но сдержанно, без щенячьего восторга, а пацаны так и вовсе подходили к своим вразвалочку.

– Ну как ты тут, доча? – мать обеспокоенно вглядывалась в Ирино лицо.

– Хорошо! – Ира, и правда, вся светилась изнутри.

Она и думать забыла о том, чтобы просить маму забрать её домой. Напротив, вчера ночью она с тоской думала, что скоро смена закончится и они разъедутся. Они с Вадимом, конечно, из одного города, но из разных районов. Не наездишься. Да и дело даже не в этом. Просто там у него своя жизнь, и глупо надеется, что в ней обязательно найдется место для Иры.

– Тебе нравится в лагере? – спросила мама. Теперь она смотрела на дочь с лёгким недоверием.

– Очень! – совершенно искренне ответила Ира.

– Правда? – обрадовалвась мать. – Ты с кем-нибудь подружилась?

– Да, – Ира оглянулась. – Вон с Витой, – кивнула она в сторону своей подруги, которая неподалёку стояла со своей мамой, такой же светловолосой и худенькой. – Она из моего отряда.

– А с мальчиками?

– Ну, мама! – смутилась Ира, чувствуя, как уши предательски начали краснеть.

– Всё-всё, молчу, – спрятала улыбку мать. – Пойдём лучше прогуляемся. А как вас тут кормят? Ты хорошо ешь?

Мать засыпала Иру вопросами, на которые та отвечала скупо и неохотно.

– Две недели не виделись, а слова из тебя не вытянешь. Мне же интересно, как ты тут, чем занимаешься… А ты вон идёшь и только головой крутишь по сторонам.

– Ничего я не кручу, – проворчала

Ира. Она и сама не замечала, что высматривала Вадима, но не находила. А интересно было бы узнать, какие у него родители, какая сестра.

Они с матерью нашли укромное место в тени деревьев. Не такое уж и укромное, конечно. Отовсюду доносились голоса и смех, но так даже лучше – возникало ощущение праздника. Мать раскинула на траве старое шерстяное одеяльце в синюю клетку, поверх расстелила разворот «Правды», а на газету выложила спелые помидоры, огурчики с колючими пупырышками, промасленный свёрток с пирожками, бутерброды с докторской, термос с чаем.

– Ну что, Иринка, попируем? – кивнула мама на угощенье. – Пирожки с капустой, как ты любишь. Кстати, мне от Юрика письмо пришло. Три строчки всего и как курица лапой, но всё равно молодец. Не забывает. Тебе привет передаёт.

– Что ещё он пишет? – Ире вдруг стало стыдно за то, что она всего раз вспомнила младшего брата – и то, когда Вадим с теплом рассказывал про свою сестру.

– Пишет, что купается каждый день, рыбачит с деревенскими на какую-то мордушку. Пишет, что ест хорошо и сильно вырос. Ты тоже, Ира, налегай. Для кого я столько еды навезла?

Ира всегда была малоежкой, но тут аппетит разыгрался не на шутку, и она сама не заметила, как уплела три пирожка и бутерброд. И на душе было так замечательно, пока мать всё не испортила.

– Отец сказал, что ты с ним даже разговаривать не захотела, когда он приезжал к тебе на той неделе… Он очень расстроился…

Ира тотчас помрачнела. Зачем мать вообще про него вспомнила? Он же предатель! Подумаешь – расстроился он! А она не расстроилась, когда он там с этой рыжей…?

– Мне он больше не муж, но вам-то с Юркой он отец, – продолжала мать. – И навсегда останется вашим папой. Он вас любит, невзирая ни на что.

Зачем мать говорит эти глупости? Пустые и лживые слова. Как будто Ира не помнит, как это было, когда отец их любил.

С матерью она не спорила, чтобы не поругаться, но и соглашаться не собиралась. Откинулась на спину, глядя на выцветшее от зноя небо и незаметно уснула. Ещё бы – сегодня она спала от силы час, разволновалась очень. И непонятно, отчего больше – из-за приезда матери или из-за Вадима.

Пробудилась Ира внезапно, когда совсем рядом громко рассмеялись. Вскочила, не понимая в первый миг, где она. Потом озадаченно взглянула на мать, которая так и сидела на краешке одеяла:

– Я долго спала? Почему ты меня не разбудила?

Они ещё немного посидели, и мать начала собирать сумку.

– А это тебе, – протянула она Ире свёрток со сладостями.

– Спасибо.

***

У ворот, где родителей поджидали пыльные жёлтые «лиазы», толпились и галдели дети, матери, отцы, бабушки. Тут Ира и увидела, наконец, Вадима.

С ним была высокая, стройная, загорелая женщина в чёрной кофточке в обтяжку и модной джинсовой юбке на пуговицах. Лицо её наполовину закрывали тёмные очки, а в ушах блестели большие золотые кольца. Она была похожа на иностранку, какими их себе представляла Ира. Рядом с женщиной стояла девочка. Такая же высокая, загорелая, длинноногая и темноволосая. И тоже одета по моде – в белых бананах и голубой джинсовой куртке.

Вадим заметил Иру и даже подмигнул ей, но как-то мимолётно, и сразу отвернулся. Не помахал и не улыбнулся, как обычно. Ира же, глядя на его мать и сестру, внезапно устыдилась старого, вылинявшего сарафана и стоптанных туфель. Это было незнакомое и неприятное чувство, и не просто неприятное, а какое-то унизительное.