Неминуемая попутчица - Кирилл Евгеньевич Бойко

— Выходит ставка не сыграла. — Разочарованно промямлила попутчица. — А сколько было надежд.

* * *

Игорь рвался к допросной, жадно расталкивая всех на своем пути. В управлении знали о его вспыльчивом характере, поэтому принимали подобные выходки как обыденность, провожая торопящегося следователя косым взглядом. Спешка дознавателя обуславливалась его слабиной, которую он наивно позволил продемонстрировать подозреваемому, который так убедительно врал ему, заставляя проникнуться лживой историей.

Оказавшись около допросного кабинета, он без колебаний ворвался во внутрь и тут же опешил, увидев бездыханное тело подозреваемого. Он моментально позабыл о своем гневном настрое и речи, репетируемой по пути сюда, полностью увязнув в принятии жестокого самоубийства парня. Из шеи Валеры торчал наручник, который оказался снят со сломанной кисти правой руки и воткнутый им же в еремную вену. Кровь неумолимо сочилась из раны, согревая хладный труп, своим последним теплом.

— Черт. — Игорь расстроенно подошел к парню, наивно надеясь нащупать у него пульс.

Как и ожидалось попытка уловить ритм, оказалась напрасной, как, собственно говоря, и стремление получить признания в убийствах, которые жаждал выбить из подозреваемого дознаватель.

Спустя мгновение в допросную влетел сержант, который проникнувшись увиденной картиной, схватился за рот, чтоб предотвратить рвущейся наружу рвотный позыв.

— Вызывай скорую! — Не оборачиваясь приказал следователь, направившись к камере, которая манила к себе своей мерцающей красной лампочкой, твердя об искреннем свидетельствовании произошедшего здесь кошмара.

Молодой сотрудник исчез, оставив Игоря на едине с суицидальной историей, которая запечатлена на этой записи. Взяв в руки камеру, следователь, перемотав запись на необходимый момент, прильнул к маленькому экрану, пытаясь выяснить, что тут произошло за время его отсутствия.

После того, как дознаватель покинул допросную, Валера мгновенно расслабился, но после недолгой паузы самобичевания, затеял агрессивный спор сам собой. Он убежденно доказывал что-то сам себе, пытаясь словно договорится с самим собой. В моменте парень позволил проронить слезу, которая мгновенно смелась буйной злостью, ощутимой даже через объектив камеры.

— Я не такой и не буду таковым. — Последнее, что изрек Валера перед своей смертью.

Буквально сразу он сам себе начал хладнокровно ломать правую кисть и выкручивать пальцы, тороплива выбираясь из наручников, равнодушно игнорируя боль от содеянного. На лице держалась довольно жуткая ухмылка, которая становилась только шире от полученных увечий. На мгновение парень замер, демонстративно осматривая обезображенную руку, оставаясь в том же приподнятом настрое, но от чего-то плача. Он обернулся к камере, пытаясь что-то сказать, но ему словно запрещали это сделать и единственное, что мог позволить себе Валера, это бурный поток слез, сквозь натянутую ухмылку.

Резким движением подозреваемый воткнул себе в шею свободную часть наручника, не издавая при это не писка. Он угасал, покорно расплываясь на стуле и смотря в пустоту, провожая дымный кабинет печальным взглядом.

Игорь недовольно кинул камеру на стол. В одно мгновение одно из самых запутанных дел, стало самым обыденным и все те ответы, которые он логично пытался найти в своей голове, потеря актуальность. Дознаватель молча достал новую пачку сигарет. Поспешив ее открыть, он вынул табачное изделие и засунув себе в рот, подкурил. Допросная вновь начала наполняться дымом, который так любил Игорь.

Мысль о том, что он игнорировал верность интуиции, позволив себе редкий соблазн ошибки, которая на мгновение затуманила очевидность виновности подозреваемого, не приглушалась сигаретой. История хладнокровной попутчицы еще долго будет терзать разум дознавателя, ведь она пошатнула и без того хрупкое доверие Игоря. Теперь он окончательно осознает силу своих инстинктов и больше не намерен пропускать их крик мимо ушей. А наивность? Пускай она останется утехой юности.

Труп позади ясно дал понять, на что способен безумец, чтобы оправдаться. Ведь кто поверит в рассказ убийцы, после доказательств его виновности?