Король воров - Корнелия Функе

Сципио не ответил. Он тщетно пытался не поднимать то и дело глаз на Осу. Вид у нее был такой горестный, такой потерянный. Совсем не как у той гордой, чуть надменной девчонки, которую он так хорошо знал и которая так часто его злила.

— Просто на снег хотел посмотреть, — пробормотал он.

— Ах да, снег, от него не только дети, даже взрослые с ума сходят, — сказал полицейский с усиками и подмигнул Сципио. Его напарник тем временем уже потащил Осу вниз.

— Да отпустите вы меня, я и сама могу идти! — Она спрыгнула с последней ступеньки и, опустив голову, прошла мимо Сципио, совсем близко. — Бо у тети! — шепнула она на ходу.

— Но-но, полегче, ладно? — рявкнул полицейский, от которого вырвалась Оса, и грубо схватил девочку за шиворот.

— Buona notte, доктор Массимо! — дружно крикнули полицейские, прежде чем исчезнуть между колоннами. Оса даже не оглянулась.

Медленно, нерешительно поднимался Сципио по лестнице. Он услышал, как хлопнула входная дверь.

Отец смотрел на него сверху безмолвно.

«Кто же выдал убежище? — терялся в догадках Сципио. — И что с остальными? Что с Проспером, Моской и Риччио? И как Бо оказался у своей тети? »

— Ну, а на самом деле откуда ты явился? — Отец обшарил его взглядом с головы до ног. Сципио казалось, что он просто слышит отцовские мысли. Вот сейчас отец наверняка спрашивает себя, что же у него общего с этим странным существом, которое называется его сыном: ни ростом, ни умом, ни статью, ни обаянием, ни усердием, ни выдержкой, ни рассудительностью, — ну ничем сын в него не пошел!

— Я же сказал уже, — скучным голосом ответил Сципио. — На снег смотрел. А кроме того, за кошкой одной следил. Моей-то, по счастью, уже лучше, она снова начала есть.

— Вот видишь, хорошо, что я не вызывал ветеринара. — Доктор Массимо нахмурил лоб. — Но то, что ты ночами по улицам болтаешься, разумеется, не останется без последствий. — Голос его оставался совершенно спокойным. Он никогда не кричал, даже если очень злился. — Отныне служанка на ночь будет твою комнату запирать. По крайней мере до тех пор, покуда этот снег не перестанет дурить твою и без того дурную голову. Понятно?

Сципио не отвечал.

— Господи, как же я ненавижу эту твою угрюмую физиономию! Если бы ты знал, какой у тебя глупый бывает вид! — С этими словами отец резко повернулся. — Надо будет что-то с этим кинотеатром решать, — добавил он уже на ходу. — Беспризорники, подумать только, еще, чего доброго, малолетние воришки! Полиция, по крайней мере, так полагает. Почему этот журналист мне ни о чем таком не рассказал? Ну этот, который недавно здесь был, как же его звали-то? Гец или что-то в этом роде.

— Почему беспризорники? — Сципио сглотнул. — Эта девочка, она, по-моему, очень даже симпатичная. И потом, если у детей нет крыши над головой, почему им нельзя пожить в твоем кинотеатре? Ведь он же все равно пустует.

— Господи, до чего нелепые вещи приходится выслушивать от собственного сына! Да, он пустует, ну и что из того? Или ты думаешь, что я по такому случаю должен приютить там всех бродяг города?

— Но что теперь с ними будет? — Сципио почувствовал, как его вдруг бросило в жар. А потом тут же в холод. В жуткий холод. — Ты же видел эту девочку. Что с ней теперь будет? Ты об этом подумал?

— Нет. — Отец глянул на него с удивлением. («Какой же он огромный!» — пронеслось у Сципио в голове.) — А что это судьба девчонки так тебя разволновала? Столько участия ты выказываешь обычно разве что к кошкам. Или ты все-таки ее знаешь?

— Нет. — Сципио слышал, как опять зазвенел его голос. Но он уже ничего с собой поделать не мог. — Нет, черт возьми! А что, чтобы кого-то пожалеть, обязательно его знать? Разве ты ничем не можешь ей помочь? Ты же такой важный человек в городе!

— Отправляйся в постель, Сципио, — ответил отец и зевнул, прикрывая рот своей изящной, тонкой рукой. — Господи, какой бестолковый, какой пропащий вечер!

— Ну пожалуйста, — залепетал Сципио. Слезы сами покатились у него из глаз и не останавливались, сколько он их ни утирал. — Пожалуйста, отец, может, ты кого-нибудь знаешь, кто возьмет к себе такую вот девочку, она же ничего не сделала, она просто одинокая…

— Отправляйся в постель, Сципио, — перебил его отец. — О боги, по-моему, ты там на улице слишком долго на луну глазел. Этак, чего доброго, ты скоро, в точности как твоя мать, начнешь жить по гороскопу.

— Луна здесь совершенно ни при чем! — заорал Сципио. — Ты же все равно меня не слушаешь! Ты вообще не знаешь, кто я такой! Ты об этом понятия не имеешь!

Но отец уже прикрыл за собой дверь своей спальни.

А Сципио стоял в коридоре и плакал.

К ВИКТОРУ ГОСТИ

Позади у Виктора была отвратительная ночь. Человек, за которым он следил, до двух часов шатался по барам. После чего скрылся в некоем доме, возле которого Виктору пришлось торчать до посинения и утренних сумерек. И все это время на него беспрерывно сыпался снежок. У Виктора было такое чувство, будто от головы и до колен он уже превратился в ледышку, правда, еще слабо потрескивающую и почему-то скрежещущую зубами.

— Первым делом в ванну залягу, — бормотал он, проходя по мосту, от которого до его дома было уже рукой подать. — И воду пущу погорячей, прямо как кипяток, хоть чай заваривай…

Зевая, он нащупал в кармане пальто ключи. Может, и вправду сменить к черту эту профессию? Вон, официанты в кафе на площади Святого Марка бегают, конечно, не меньше, чем он, но уж самое позднее в полночь могут домой отправляться. Или вот смотритель в музее, почему бы ему смотрителем музея не стать? Те вообще рано заканчивают. Виктор снова зевнул. Зевота его просто одолела — он зевал и не мог остановиться. Он, можно сказать, почти спал на ходу, поэтому три маленькие фигурки у своего подъезда заметил, только когда они к нему подскочили. Вид у всех троих был до смерти перепутанный, хотя один и сунул дуло пистолета Виктору прямо в ноздрю, причем, как Виктор успел установить, пистолет был его собственный.

— Эй-эй, это еще что за новости? — сказал он как можно мягче, покуда все трое толкали его к двери.

— Открывай, Виктор! — зашипел Проспер, не убирая пистолета от его лица.

Но Виктор, прежде чем вынуть ключи из кармана, просто отвел ствол в сторону.

— Может, вы все-таки соблаговолите объяснить, как весь этот цирк понимать? — пробурчал он, отпирая замок. — Если это новая игра такая у детишек, то скажу по совести: я уже слишком стар, чтобы находить ее забавной.

— Оса и Бо исчезли! — сказал Моска. — И Проп думает, что это ты выдал полиции наше убежище. И Риччио тоже так считает.

— Либо полиции, либо моей тете, — добавил Проспер. Он был весь белый от гнева, но взгляд, казалось, молит Виктора сейчас же доказать, что все это неправда, что он не выдавал Осу и Бо, что он их не обманул и не предал.

— По-моему, я вам честное слово дал, или вы забыли? — рявкнул Виктор, с раздражением выхватывая пистолет из холодной ручонки Проспера. — От меня никто ничего не узнал и не узнает, ясно? Неужто вы совсем не различаете, кому можно доверять, а кому нельзя? Пойдемте наверх, пока нас не приняли за аттракцион для туристов.

Пристыженные, они все трое поплелись за ним по лестнице.

— Я сразу подумал, что это не ты, — промямлил Моска, когда Виктор пропускал их к себе в квартиру. — Но Проспер…

— Проспер уже ничего не соображает, — договорил за него Виктор. — Оно и понятно, если его брат и вправду исчез. Но теперь расскажите-ка мне лучше, как такое могло случиться. Они что, одни остались?

Они устроились в крохотной кухоньке. Виктор готовил себе кофе, поставил на стол оливки для ребят, а они тем временем рассказывали ему все, что произошло с тех пор, как он сам вызволил себя из своего заключения. От граппы, крепкой виноградной водки, которую он им предложил, чтобы согреться, они, пригубив по глотку, вежливо отказались.

— Счастье ваше, что я вас уже знаю, — сказал Виктор, когда они закончили свой рассказ. — Иначе бы ни одному слову в этой безумной истории не поверил. Вы вламываетесь в чужой дом, вступаете в сговор с потерпевшей, с ее согласия продаете украденную у нее вещь и ночью мотаетесь по всей лагуне в поисках какой-то карусели. Матушки-светы, хорошо еще, что вам не пришлось объяснять все это полиции. А этой сумасбродной синьоре Спавенто я бы с удовольствием рассказал, что я о ней думаю. Подбивать мальчишек ночью ехать с ней на остров Тайн!

— Откуда же нам было знать, что граф как раз на этом проклятом острове живет, — пытался оправдываться Моска.

— Да ладно, это неважно. — Виктор наморщил лоб и потер усталые от бессонной ночи глаза. — А в сумке что? Ваша воровская пожива?

Моска кивнул.

— Покажи ему деньги, — сказал Проспер. — Он не отнимет.

Моска нерешительно поставил саквояж на кухонный столик. Когда он его открыл, Виктор тихонько присвистнул.