Грехи и тайны - Кира Коул

две пиццы для отправки в печь на улице. Она стоит ко мне спиной, покачивая попкой и посыпая сверху сыром.

Она разворачивается на месте и ухмыляется мне. На мгновение мне кажется, что вчерашняя ссора забыта и все позади. Так продолжается до тех пор, пока улыбка не исчезает с ее лица, и она не хватает свой телефон, чтобы выключить музыку.

— Я слышала, ты сегодня утром убил Антонио, — говорит Билли, хватая упаковку пепперони с другого прилавка и начиная раскладывать пиццу ломтиками. — Зачем?

— Он был тем, кто начал делать эти гребаные ставки в первую очередь. Теперь он мертв. Я сомневаюсь, что у тебя еще возникнут проблемы с заключением пари на тебя или других женщин здесь.

Ее рот слегка приоткрывается, прежде чем он захлопывается. Она кивает и берет несколько ломтиков болгарского перца. — Ты любишь посыпать пиццу перцем? У меня еще есть нарезанные грибы. И готовые ломтики свежей моцареллы.

— Звучит аппетитно. Скоро его нужно будет отправить в духовку. Через два часа мы должны быть на частном самолете, летящем в Майами.

Она смотрит на меня через плечо широко раскрытыми глазами. — Зачем мы едем в Майами?

— Я не хочу оставлять тебя одну разбираться с последствиями того, что я сделал, но сегодня вечером у меня дела в Майами. И, вероятно, в течение следующих нескольких дней. Это означает, что тебе нужно собрать вещи и подготовиться к поездке туда как минимум на неделю. Я не знаю, будет ли это так долго, но я сомневаюсь, что она будет короче. Мне многое нужно обсудить с некоторыми союзниками относительно того, как мы поступим с Паоло.

Я подхожу к раковине и мою руки, прежде чем помочь ей закончить с начинкой для пиццы. Она ничего не говорит, ее губы сжаты в тонкую линию. Я хочу спросить ее, что творится у нее в голове, но я знаю, что рано или поздно она не сможет удержаться, чтобы не отчитать меня. По подергиванию в уголке ее глаза я могу сказать, что она недовольна тем, что ей приказывают.

— Мне нужно поработать, — говорит она натянутым тоном. — И мне нужно проведать папу. Я была сегодня в больнице, и ему пока ненамного лучше. Что, если я им там понадоблюсь?

— Тогда я сразу посажу тебя на самолет, но это не обсуждается. Ты пойдешь со мной, нравится тебе это или нет.

— А что, если мне это не нравится? — Она сердито смотрит на меня, пока я раскладываю пиццу по подносам, чтобы вынести их на улицу. — Я тебе там не нужна, чтобы заниматься бизнесом.

— Я собираюсь прояснить это предельно ясно. Я терплю твои споры, потому что считаю их забавными. Прошло много времени с тех пор, как кто-то, кроме твоего отца, пытался спорить со мной. Однако я не собираюсь отступать в этом. Ты можешь либо тащить свою задницу наверх, пока я готовлю и пакую сумку, либо можешь ехать в Майами, брыкаясь, крича и голышом. Мне действительно насрать, но я даю тебе выбор.

— Как мило с твоей стороны, — говорит она, ее тон сочится сарказмом. — Может быть, я пойду голой, просто чтобы доказать свою точку зрения.

— И в чем же будет заключаться твоя точка зрения? — Спрашиваю я, пытаясь подавить волны ревности, которые накатывают на меня даже при мысли о том, что другие мужчины увидят ее обнаженной.

Она моя.

Я ни за что на свете не позволю кому-либо еще видеть ее обнаженной. Если честно, я не хочу, чтобы кто-нибудь видел ее такой, как она уже одевается. Для моей ревнивой жилки было бы лучше, если бы она надела самое большое одеяло, которое я смог найти.

— Смысл в том, что ты можешь контролировать меня сейчас, но ты не будешь контролировать меня вечно.

— Мы действительно собираемся начать ссору из-за этого прямо сейчас?

Она смотрит на меня, прищурив глаза. Ее плечи расслабляются, и она качает головой. — На самом деле нет смысла спорить, не так ли? Не похоже, что у меня есть выбор.

— Ты сделала свой выбор, когда участвовала в аукционе. Тот факт, что ты сожалеешь об этом сейчас, откровенно говоря, не моя проблема. Иди наверх и приготовься. Мы поужинаем, а потом поедем.

Билли резко кивает, прежде чем развернуться на каблуках и подняться по лестнице. Я вздыхаю, чувствуя, что каким-то образом проиграл битву, хотя она делает то, что я хочу.

Как бы сильно я ни хотел, чтобы мы были дружелюбны друг с другом — на время действия контракта, — это плохая идея.

Паоло опасный человек, и он ищет ее. Он знает, кто она, и рано или поздно поймет, что она для меня значит. Сначала он убьет ее, а потом придет за моей семьей.

Мы оба в опасности, пока я не убью его.

Глава 19

Билли

Почти два часа спустя, самолет приземляется, и я снимаю наушники. Хотя я, возможно, и села на рейс с упакованными сумками, я все равно не в восторге от того, что нахожусь в Майами. Я надеялась, что Алессио оставит меня здесь, и я смогу поработать над составлением маршрута моего побега.

Хотя, чем больше я думаю о побеге сейчас, тем больше меня начинает охватывать чувство вины. Я пытаюсь убедить себя, что это только потому, что от того, что я сплю с Алессио, у меня помутился рассудок.

Должно быть, так оно и есть.

Отъезд по-прежнему остается лучшим вариантом для нас с папой. Я должна помнить об этом, даже когда Алессио одаривает меня такой улыбкой, от которой моя одежда летит на пол.

— Я забронировал для нас домик на пляже. Мой друг Йован занимается его обустройством. — Алессио первым выходит из самолета и направляется к ожидающей машине. — Ты хочешь сесть за руль?

Я смотрю на изящный маленький черный спортивный автомобиль, задаваясь вопросом, будет ли у меня когда-нибудь шанс снова покататься на чем-то подобном. Я знаю, что он просто предлагает мне ключи, чтобы попытаться сделать так, чтобы я меньше злилась на него.

— Пошли, — говорит он, открывая водительскую дверь, пока кто-то загружает наши сумки в багажник. — Ключи уже в замке зажигания. Я даже позволю тебе выбрать плейлист.

Другого такого шанса, как этот, у меня больше не будет. Как только я уйду, я какое-то время буду водить дерьмовые машины, чтобы направить большую часть своих денег на развитие своего курортного бизнеса.

С этой мыслью я прохожу мимо него и сажусь на водительское сиденье. От смешка Алессио у