Муравейник - Ольга Чепишко

этот старик был моим отцом. Заботиться о нем до самой смерти, как заботятся нормальные дети о своих родителях, было моей прямой обязанностью. По-другому просто и быть не могло, так устроен мир. Жаль, что многие люди плевать хотели на заповеди Божьи и считают нормальным отдать близкого человека в интернат, открестившись от него навсегда. Таковой была, к сожалению, и я. Врагу не пожелаешь той участи, которой удостоился мой папа.

Через пару дней после моего приезда отец умер.

Поселок Ильичево, Ленинградская область, 2033 год

Наступил дождливый октябрь. Море моих слез по отцу утекало вместе с грязными каплями небесной воды, а моя душевная боль улетала с опавшими на землю листьями, которые быстро подхватывал холодный северный ветер и уносил с собой куда-то далеко-далеко.

Все шло своим чередом: Влад работал, Арсений учился в США и подрабатывал в какой-то местной газете, я рисовала картины о муравьях, в красках описывая их убогую жизнь. С соседями мы почти не общались: Руслан дома появлялся так же редко, с Полиной отношения у меня были натянутые.

В какой-то из дней октября я почувствовала себя плохо. Голова словно раскалывалась на две части, а пульсирующая боль давила на глаза и отдавала в виски. Грудь временами будто пронизывали насквозь несколько острых иголок, сердце колотилось с огромной скоростью. Казалось, мое тело обмякло. Через усилия я все-таки поднялась с кровати. Тут же в моих глазах потемнело и появилась мелкая рябь, похожая на экранное изображение сломанного телевизора, который все время показывал раздражающую черно-белую картинку с мигающими точками.

Держась руками за стену, я еле доволокла свои ноги, увешанные невидимыми гирями, до ванной комнаты. Там к моему горлу резко подкатила тошнота, и, пока я руками пыталась нащупать унитаз, меня несколько раз вырвало на пол. Так я узнала, что жду второго ребенка. Тест, который по моей просьбе Влад купил вечером по дороге домой, подтвердил мои догадки. Как любые нормальные родители, мы были на седьмом небе от счастья.

– Как здорово! – я сидела полумертвая на краю кровати, но мысленно прыгала до потолка. – Скоро у Арсения появится братик или сестренка… Разница в возрасте у них, конечно, будет огромная, но и мне не 20 лет. Справлюсь я, значит, и они друг с другом найдут общий язык, – я немного сомневалась в своих словах, но с Владом говорила уверенно.

– Даже не думай накручивать себя, родная! – улыбнулся муж. – О старшем брате мечтает каждый ребенок, – Влад успокаивал меня и сжимал в объятьях.

– Фух. Значит советуешь не нервничать? – я теребила руками ворот его рубашки. – Легко сказать, ведь не тебе же рожать во второй раз, да еще и в таком возрасте. На минуточку мне 46 лет, – я говорила и не могла скрыть волнение.

– И? – засмеялся Влад. – Тебе еще рожать и рожать! Что это за цифра такая – 46? Так, 40 с хвостиком. Некоторые люди, между прочим, и в 80 родителями становятся, – подбадривал он меня.

– Ага, точно, – заулыбалась я. – В 80 рожают, а через год умирают от сердечного приступа или еще какой-нибудь старческой болячки. Влад, не смеши, пожалуйста. Мне сейчас не до шуток… – я приуныла и без сил легла обратно в постель.

***

К двенадцатой неделе беременности я стала чувствовать себя гораздо лучше, и в ожидании первого УЗИ мы с мужем гадали, кто у нас будет – мальчик или девочка.

– Если пацан, назовем его Богдан – «дарованный Богом». Так описано в значении имени, – улыбаясь, пояснял мне Влад.

– А если родится девочка, я бы хотела назвать ее Лидией – в честь своей бабушки, – я задумчиво посмотрела в окно. – Надеюсь, ты будешь не против.

– Конечно, – ответил муж. – Я же знаю, как сильно ты ее любила… – он взял мою руку в свою и нежно провел по ней ладонью несколько раз.

29 декабря Влад отвез меня в поликлинику, и мы вместе зашли в кабинет УЗИ.

– Выглядите вы вполне здоровой, – заметила врач. – А значит, токсикоз вас уже не мучает, – она улыбнулась. – Ложитесь на кушетку. Сейчас посмотрим, кто у нас там…

Муж сидел рядом и держал меня за руку. Когда на экране монитора появилось изображение нашего малыша, мы не могли скрыть радости и умиления. Этот маленький комочек счастья лежал в утробе с опущенной вниз головкой, прижав к себе ножки и ручки, и мирно спал – также, как дремлют младенцы в первые дни своей жизни. На наших с Владом лицах сияли улыбки. Врач долго водила аппаратом по моему животу, сосредоточено делала какие-то замеры, а потом опустила эту штуку и сказала:

– Мне очень жаль. Сердце ребенка не бьется… Ваша беременность замерла на девятой неделе. Удивительно, что…

Внутри меня все поникло. Остальные слова этой женщины поплыли, растворяясь среди других, окруживших меня звуков: вопросов Влада, писка аппарата УЗИ, шума холодного ветра за окном, стука в дверь… Перед глазами тоже все растеклось: изображение малыша, которого я только что видела на экране, врач в белом халате, радостное лицо Влада, когда он услышал, что станет отцом во второй раз, мой мучительный токсикоз, наши с мужем мечты о будущем младенце…

Вскоре за мной приехала скорая, и я оказалась в больнице. Все это время я плакала, захлебываясь собственным горем и слезами. Потом была операция… И вот я уже лежала одна в палате: без живота, без ребенка, без чувств. Мне казалось, что все это сон, а вокруг меня пустота… Из моих легких будто вырвали последний глоток воздуха, благодаря которому я дышала… А теперь… Что мне делать?.. Как с этим жить?..

Новый год я встретила на больничной койке. Но этот день тогда не был для меня праздничным, как раньше. Пока я бодрствовала, тихо плакала и думала о случившемся, а когда спала, мне снились кошмары. И снова про муравьев.

Поселок Ильичево, Ленинградская область, 2034 год

Эта зима была особенно снежной, холодной, одинокой и печальной. Муж смотрел новогодние передачи по телевизору, доедая остатки селедки под шубой из миски. Я лежала в соседней комнате и читала. Буквы разбегались по листам, никак не собираясь в слова и фразы, сюжет был скучен и банален. Я перечитывала каждую страницу книги по много раз, но не могла вникнуть в суть и понять поступки героев. Все они казались мне какими-то пустыми, «картонными».

Прошло полторы недели с тех пор, как в нашей семье случилось горе. Я все также чувствовала себя потерянной и не знала,