Волчья звезда - Мария Галина

— Я повесил датчики — если они что-то засекут… мы это тут же узнаем. Либо группа Лагранжа…

— Подключись к наблюдениям, Наташа, ладно?

— А как же музей? — обиженно спросила Наташа. — Я же тебе говорила, я хочу устроить во внутренней галерее…

— В свободное время. Никуда он не убежит, твой музей.

Наташа замолчала и тоже уткнулась в тарелку. «Не очень-то радостный обед получился, — подумал Симон… — впрочем, так оно и идет — все хуже и хуже…»

— Так мы старались, — грустно заметила Оливия, — а тут все равно неуютно как-то…

— Уж очень долго здесь никто не жил, — сказал Симон, — в этом замке… И местные его избегают.

— Как ты думаешь, почему? Симон пожал плечами.

— Почему не поселились? Замок не так-то просто содержать… Его и протопить-то невозможно. Странно другое — почему они его не растащили по камешкам?

— Боятся, — сказала Наташа. — Как ты думаешь, кто тут когда-то жил? Граф Дракула!

— Кто? — удивился Винер.

— Ну, знаменитый вампир…

— Что? — заинтересовался Гидеон. — Неужто вправду?

— Да нет, разумеется, это они так туристов привлекали. Я нашла проспекты… На самом деле сюда лет за двадцать до всеобщего обвала вселился какой-то мелкий землевладелец, потомок прежних владельцев. И устроил тут музей с экскурсиями. И слухи распустил — для привлечения туристов.

— А местные, выходит, тоже поверили, — заметил Симон. — И до сих пор верят.

— Надо отдать ему должное, этому владельцу, — сказал Гидеон, — он вообще был человеком неглупым… Когда все начало рушиться, собрал все фамильные ценности и архивы, упаковал все и замуровал в подвале. Мои сервы…

— Твои сервы, — мрачно сказала Наташа, — все смазкой испачкали…

— Да ладно тебе…

— Кстати, — заметил Коменски, — насчет сер-вов… Ты их отключил? Не хотелось бы напугать местных.

— Да. Как правое крыло расчистили, так и отключил. Они в ангаре.

Разрушая иллюзию старины, неожиданно замигала красная лампочка на встроенном в стену пульте.

— Вот, — сказал Гидеон, — опять. Он неохотно встал из-за стола.

— Пустое же дело…

— Что там? — спросила Оливия.

— Датчики… Скорее всего, опять электромагнитная буря… Ладно, пойду, посмотрю.

— Аномалии? — спросил Коменски.

— Кто знает… Хочешь, сам посмотри…

— Ладно, — Коменски, в свою очередь поднялся из-за стола, — пошли.

— Мы хоть когда-нибудь пообедаем, как положено? — печально спросил Винер.

Гидеон нагнал его на выходе из лагеря; уже темнело, и с верхушек гор в седловину сполз туман — он клочьями висел на склонах, цепляясь за верхушки елей. Дорога здесь была разбитая, местами разрушенная осыпями, и Симон подумал, что на обратном пути придется пользоваться фонариком.

— Все-таки идешь? — спросил Гидеон.

— Да, — Симон пожал плечами. — Сегодня вечером будет какое-то необыкновенное зрелище.

— Какое? — заинтересовался Гидеон.

— Не знаю. Староста говорил.

— Я с тобой, — тут же сказал Гидеон.

— Ты же должен был наладить датчики поля, если мне память не изменяет.

— Там дел всего на пять минут… «Не упустит ничего из ряда вон выходящего, — подумал Симон, — такая уж у него натура». А вслух сказал:

— Пожалуйста. Мне-то что. Но Коменски будет недоволен.

— Не понимаю, что ему не нравится. За этим мы сюда и прибыли, верно? Симон вздохнул.

— Гидеон, — сказал он, — мы сюда прибыли вовсе не за этим. Коменски просто боится, что от этих контактов будет больше вреда, чем пользы.

Ты же знаешь…

— Но ты же ходишь туда?

— Я готов рискнуть. — Ах, ну да… ты же у нас этнограф…

— Какой я этнограф? Так, любитель.

«Все мы — любители, — подумал он, — вот в чем беда»…

Очередная осыпь преградила им дорогу. «Расчистить бы здесь все», — подумал Симон; обратно идти будет трудно — и не такая уж тут высота, а чуть что, и начинаешь задыхаться.

— Почему ты не берешь мобиль? — спросил Гидеон.

— Предпочитаю пешком. Менее официально, все такое…

— Боишься, что примут тебя за бога?

— Скорее, за нечисть. Нечистой силы они боятся.

— Да, — сказал Гидеон, — суеверны они до ужаса. Знаешь, до того, как мы сюда прибыли, я думал, что все эти этнографические рассказки — выдумка. Что-то вроде «Илиады».

— Никто из нас не был к этому готов, — отозвался Симон. — Нам еще повезло, что в архивах колонии была подобная литература. Должно быть, прихватили на всякий случай — когда улетали с Земли. Вдруг столкнутся с цивилизацией на низкой ступени развития…

— Забавно, — сказал Гидеон, — получилось все наоборот.

— Да, — кивнул Симон, — забавно. Дальше уж некуда.

Деревушка разместилась в крохотной долине меж двумя отрогами; горстка огоньков в надвигающейся ночи.

— И как им только не страшно, — поежился Гидеон.

— Страшно, — сказал Симон, — могу тебя уверить.

— Дикие звери тут есть?

— Говорят, есть. Но они боятся не столько их, сколько всякой нечисти. Оборотней…

Чем ближе они подходили, тем выше, казалось, вырастал огораживающий деревушку частокол — впрочем, он был скорее предназначен для защиты от зверей, чем от людей — Симон отвалил цеколду, просунув руку между бревнами.

Староста — кривоногий мужик с хитрыми глазами, встретил их на пороге своего дома, который, впрочем, ничем не отличался от остальных — низкая хижина, крытая соломой, с пристройкой-хлевом. Он со знанием дела потрогал пальцем лезвие принесенного Симоном очередного ножа.

— Хороший нож, — признал он неохотно. — Мы такие не делаем

Симон кивнул. Их изделия он уже видел, и как они делались — тоже; на излучине реки стояла одинокая кузня, где пускалось в переплавку все заржавевшие обломки былого величия; здесь, в горах, с культурным наследием предпочитали расправляться радикально.

— Заходите в дом, сударь, — великодушно произнес староста, — и друг ваш — тоже.

— Что ты будешь делать, когда синтезатор перестанет работать? — тихонько спросил Гидеон.

— Что мы все будем делать…

— Лемех мне нужен новый, — тем временем оживился староста.

— Ладно, — сказал Симон, — в следующий раз…

— Да вы проходите…

Симон вошел в избу. Низкое душное помещение пропиталось запахами кухни и хлева и еще каким-то всепроникающим кислым духом, вероятно от непропеченного теста. Крохотное окошко от дождя и ветра защищали стекла, но они были мутными, почти не пропускающими света. На потемневшем от времени столе горела масляная плошка.

— Ядвига! — крикнул староста, обращаясь куда-то во тьму.