Шторм по имени Френки - Никола Скиннер

началась с запрета – он сказал, чего мне делать нельзя.

А Кролер был не таким. Его интересовали не ограничения и не то, что я не могу. Его интересовало только то, что я могу. Он разрешал мне злиться. В этом и заключался мой талант. Моё главное преимущество. Он видел во мне потенциал. И чем больше я злилась, тем больше он радовался. Он видел ШТОРМ ВНУТРИ МЕНЯ и призывал дать ему волю.

И это было приятно.

Даже леденящая душу органная музыка, игравшая весь день, каждый день, казалась теперь довольно бодрой и дружелюбной в своей очаровательной нестройности. Я иногда напевала её, когда она не играла. Скучала по ней, когда она умолкала. И чувствовала себя собой, только когда её снова включали. Это был мой саундтрек. Моя музыкальная тема. Она пробуждала меня к жизни.

Ещё через пару недель я перестала узнавать людей на фотографии в моей комнате. Я знала, что когда-то жила в другом месте, но прошлое ушло безвозвратно. В моём сердце не осталось ничего, совершенно ничего, кроме желания устроить ещё больший бедлам, когда в следующий раз поезд-призрак, громыхая, въедет в мою дверь. Я стала удивительным существом – полноценным, высококвалифицированным, первосортным полтергейстом, а для других желаний и стремлений просто не осталось места.

Я крушила. Я ломала.

Такой я была.

55

Сюрприз на день рождения

Скенлон появился в дверях моей комнаты.

– Френки, – сказал он измождённым, сдавленным голосом, – Кролер велел передать тебе, что сегодня утром ты уезжаешь.

– Уезжаю? – спросила я озадаченно.

Мне не понравилось это слово.

– Почему? Я сделала что-то не так?

– Нет, наоборот. Тебя не увольняют. Тебя наняли в другом месте.

Я уставилась на него безучастно.

– А?

– Частное мероприятие. Теперь мы и этим занимаемся. Какая-то дама, не помню, как её зовут, хочет, чтобы ты приехала на вечеринку в честь двадцать первого дня рождения её дочери. Папа считает, что из этого может выйти прибыльная подработка.

Я пожала плечами.

– Хорошо. Слушай, а что с твоими зубами?

Он покраснел.

– Папа заплатил, чтобы их выпрямили и отбелили, – сказал он. – Я теперь работаю в фойе. Встречаю гостей, занимаюсь корпоративными заказами и международными продажами. Он сказал, что моя улыбка пугает клиентов: «Ты не участвуешь в шоу, Скенлон. Ты не должен выглядеть страшнее, чем призраки».

– Что значит «корпоративные заказы» и то, другое?..

– Международные продажи? Большие заказы для крупных компаний, – сказал парень. – Многие предприниматели стали проводить у нас свои корпоративы. Люди приезжают со всего мира, и ты не поверишь, сколько они платят.

– Значит, дела идут в гору, как я понимаю? Я имею в виду отбеливание зубов, частные заказы, деньги…

Скенлон расправил свою манжету.

– Вроде да.

– Вы всё ещё живёте в фургоне?

– Больше нет. Мы сняли пентхаус. Большой. С бассейном. И прислугой. У нас даже свой повар есть.

– Приятно, наверное, – сказала я.

Наши взгляды встретились. Помолчав, он пожал плечами.

– Неплохо.

– Значит, все в плюсе. То есть ты и Кролер обеспечены до конца жизни, и там, внизу, все тоже счастливы?

На его лице мелькнуло что-то знакомое, и на секунду я вспомнила язвительного неуклюжего мальчишку, каким он когда-то был.

– Всё зависит от того, что называть счастьем, Френки.

Его тянуло на откровенность. Я чувствовала, как ему не терпится в чём-то признаться, если только я задам правильный вопрос. Будто он хранит тайну, которую почти что умоляет меня раскрыть, словно раковину моллюска. Но я отвыкла от дружбы. К тому же зачем мне тратить силы на очередную головоломку? Когда задаёшь вопросы Скенлону, всегда получаешь неприятные ответы.

Поэтому я сказала только:

– Ну что, идём на вечеринку или как?

Парень на секунду закрыл глаза. Когда он снова открыл их, тот взгляд исчез.

– Лимузин ждёт снаружи.

Через несколько часов наш летающий автомобиль опустился над широким полем и аккуратно припарковался перед роскошной старинной усадьбой. Мы вышли на дорожку из гравия, обрамлённую кустами.

– Сюда, – сказал Кролер.

Земля почернела от мёрзлой листвы. Птичка безуспешно старалась расклевать твёрдую почву. И пугающий вопрос вспыхнул у меня в голове.

– Скенлон, – шепнула я.

Он глянул через плечо.

– Как давно мы открылись? Дом с привидениями?

– Примерно восемнадцать месяцев назад, – сказал он, вопросительно глядя на меня. – А что?

Восемнадцать месяцев? Я и не заметила, как они прошли, – месяц от силы. Я споткнулась на тропинке.

– Ты уверен?

– Да, – сказал он. – Что…

– Хватит шептаться, – рявкнул Кролер и постучал в деревянную дверь перед нами.

Она распахнулась.

– Доброе утро, – сказал Кролер. – Я мистер Лейн из компании «Лейн и Сын, Загробный рейс». Нас ждут.

– Да, – ответили ему.

Нас провели в прохладный холл.

– Следуйте за мной.

Я успела заметить, сколько чучел животных висит на стенах, прежде чем мы свернули в широкий коридор, увешанный портретами мужчин и женщин с указанием дат жизни. Достопочтенный Щёголь из Роскошного Дома, 2056–2117. И снова мертвецы в рамочках на стенах.

Я закатила глаза. Опять двадцать пять. С тем же успехом можете их снять, друзья. Люди, которые живут здесь, всё равно их не видят. Поверьте мне.

Перед нами открылся просторный бальный зал. Над головой изгибался увенчанный куполом бирюзовый потолок, усеянный целым сонмом золотых херувимов. Что-то они мне напоминали. С минуту мы разглядывали друг друга, но их пустые золотые лица не выдали мне никаких секретов.

Шикарно разодетая толпа молодых людей в зале лениво беседовала, восхищаясь нарядами друг друга. Вокруг них кружился персонал кейтеринга, разливая напитки и предлагая закуски. На первый взгляд официантов можно было принять за людей, однако нижнюю половину их тел составляли вращающиеся серебряные диски.

Наш сопровождающий вежливо произнёс:

– Мадам?

Загорелая рыжеволосая женщина с широким веснушчатым лицом взглянула на нас без тени улыбки.

Кролер коротко поклонился.

– Леди Крейвен, – сказал он. – Я привёз ваш заказ.

– Как раз вовремя, – сказала она, хлопнув в ладоши чересчур громко. – Дрикси! Дрикси Тинк! Мамочка приготовила для тебя сюрприз на день рождения.

Молодая женщина, неспешно отделившаяся от толпы, была ещё более загорелой, чем её мать, и очень тонкой, с большими круглыми глазами, обрамлёнными нежными розовыми пёрышками.

– Мам, мы же договорились, больше никаких сюрпризов, – сказала она. – Я до сих пор не могу забыть того десятитонного канатоходца, которого ты заказала в прошлом году. Из сидевших под ним гостей не выжил никто. Я до сих пор слышу их крики в своих кошма…

– Этот сюрприз совершенно другой, – быстро сказала леди Крейвен.

– Правда? – не слишком поверила Дрикси.

– Позвольте вам показать, – сказал Кролер.

По кивку своего отца Скенлон медленно обошёл бальный зал, разливая яд.