Серая зона - Хаим Соколин

— Пока нет. Как будто бы всё ясно.

— Хорошо. В таком случае — вот проектное задание, — Макс протянул Пауэллу несколько переплетённых страниц. — Да, кстати, когда вы последний раз работали с керном?

— Лет десять назад.

— Ну что ж, вам будет полезно освежить свои навыки. Для меня нет ничего более волнующего и информативного, чем образцы пород, поднятых с глубины нескольких тысяч метров. Они как бы позволяют заглянуть в чрево Земли. Керн — это главный и объективный свидетель того, что происходило там миллионы лет назад. И если вы зададите этому свидетелю правильные вопросы, то получите правильные ответы. Желаю успеха, Дейв.

— Спасибо, Макс.

7

Макс и Гуго Манфред обедали в ресторане делового клуба. Они обсудили ряд юридических вопросов, и Гуго, у которого была ещё одна встреча, ушёл первым. Макс остался и заказал десерт. В этот момент к нему подошёл незнакомый человек небольшого роста и неопределённого возраста, с круглой лысой головой и роговыми очками на крупном носу.

— Здравствуйте, господин Адлер. Приятного аппетита. Меня зовут Дитрих Хаузер, брокер. — Он положил на стол свою визитную карточку. — Мне бы хотелось поговорить с вами, если не возражаете.

Макс жестом указал на стул.

— Надеюсь, я не помешал. О вас сейчас много говорят в деловых кругах, господин Адлер. То, что произошло в “Эрдойль”, вызвало большой интерес у всех — бизнесменов, финансистов, журналистов. Не буду скрывать, у меня вопрос чисто профессиональный. Судя по газетам, вам принадлежит двадцать процентов акций компании. Должен заметить — впечатляющий пакет. И я подумал, не хочет ли господин Адлер увеличить его и сделать ещё более впечатляющим. Вам интересно то, что я говорю? — Хаузер вопросительно посмотрел на Макса.

— Продолжайте.

— Спасибо. Так вот, я мог бы провести анализ рынка ценных бумаг и приобрести для вас дополнительный пакет. Смею уверить, у меня есть достаточный опыт работы с акциями нефтяных компаний. И мои клиенты всегда остаются в выигрыше. Не буду называть имена, но среди них есть и ваши коллеги из “Эрдойль”. Для одного из них мне удалось приобрести на очень выгодных условиях пакет акций большой английской нефтяной компании. — Хаузер был говорлив, как всякий брокер.

При упоминании большой английской компании у Макса внезапно возникла смутная реминисценция. Даже не реминисценция, а некая необъяснимая интуитивная догадка, которая приходит казалось бы ниоткуда, из воздуха, но затем подкрепляется доказательствами и превращается в уверенность. Единственной зацепкой, своего рода сигналом, послужила прошлая работа Пауэлла в “Кинг Эксплорэйшн” и то смятение, которое вызвал у него вопрос о личных отношениях с Келлером до перехода в “Эрдойль”. Но догадку надо было проверить, не вызвав подозрений собеседника.

— Английской компании? — переспросил Макс. — Насколько я знаю, сейчас не время покупать их акции. Стоимость слишком высока. Покупать надо было года три назад.

— Приятно иметь дело со специалистом, господин Адлер. Я сделал это именно тогда. И заметьте, моему клиенту они обошлись на восемнадцать процентов дешевле даже тогдашней низкой цены. Представляете, сколько он может заработать на них сейчас?

— Представляю. Да, это было хорошее время для покупки. Помню, тогда был особый спрос на акции “Кинг Эксплорэйшн”. Уж не о них ли вы говорите, господин Хаузер?

На лице брокера отразилось явное изумление.

— Господин Адлер, вы проницательный человек. Имена клиентов и названия компаний — это профессиональная тайна. Но раз уж вы сами догадались… Да, это был “Кинг”. Не лучше ли закончить этот рискованный экскурс в прошлое, а то вы, чего доброго, назовёте имя клиента. — Хаузер натянуто улыбнулся.

— Хотите услышать его?

— Ну, знаете ли… Это уж чересчур… Я вам ничего не говорил. — Хаузер вдруг не на шутку встревожился.

— Нет, конечно. Вы не говорили. Но оно написано у вас на лбу — Гельмут Келлер.

Брокер непроизвольно закрыл лоб ладонью. Макс рассмеялся.

— Это надо было делать раньше, господин Хаузер. Я успел прочитать. А сейчас выше вашей ладони появилось ещё одно имя — того, кто продал акции Келлеру.

— Я вас умоляю. Ради Бога, — взмолился брокер. — Это была строго конфиденциальная сделка. Вы меня погубите.

— Не беспокойтесь. Наш разговор такой же конфиденциальный, как и сделка между Келлером и Пауэллом.

Хаузер вскочил со стула.

— Рад был познакомиться, господин Адлер… В другой раз… Извините, сейчас спешу… — Он схватил со стола свою визитную карточку и почти выбежал из ресторана.

Макс вошёл в приёмную управляющего банком в точно назначенное время.

— Здравствуйте, господин Адлер, — улыбнулась секретарь. — Господин Руппе ждёт вас.

— Рад видеть вас у себя, дорогой Макс, — Руппе вышел из-за стола и протянул руку. Давайте присядем за боковой столик.

Они устроились в удобных креслах и, перед деловым разговором, обменялись несколькими фразами о погоде и курсе акций.

— Дорогой Клаус, — начал Макс, — я бы хотел обсудить с вами деликатную проблему. Речь пойдёт о Гельмуте Келлере. Мне стало известно, что три года назад, когда он пригласил Пауэлла на должность вице-президента, между ними была заключена сделка. Пауэлл продал Келлеру часть своего пакета акций “Кинг Эксплорэйшн” по цене ниже рыночной. Я даже знаю, насколько ниже — на восемнадцать процентов. Другими словами, Келлер получил взятку, или, называя вещи своими именами, продал должность. У меня был обстоятельный разговор с Пауэллом, но эта сделка не была им упомянута. Я знаю о ней из другого источника. Такова проблема.

— Невероятно! — воскликнул Руппе. — Почти как в той нашумевшей истории с итальянской фармацевтической фирмой. Но там было чисто мафиозное дело. Насколько надёжен ваш источник?

— Достаточно надёжен. Но мы можем проверить информацию. Для этого я и пришёл к вам. Я предлагаю пригласить Келлера и прямо заявить ему, что нам это известно. Посмотрим, какова будет реакция. Если он признается, то у нас останется только один выход — уволить его. В этом случае о золотом парашюте не может быть и речи. Единственная уступка, которую можно сделать, — не начинать уголовное расследование. Каково ваше мнение?

— Вы сами сказали, Макс, — если он признается. А если нет? Если он будет всё отрицать, а у вас не найдётся веских доказательств? Представляете, в каком положении мы окажемся. Прежде чем принимать решение, я хотел бы узнать, как вам удалось получить информацию.

Макс подробно рассказал о разговоре с брокером. Руппе поморщился.

— Извините, Макс, но это несерьёзно. Нет ни одного финансового документа. Что вы предъявите Келлеру?

— Мне понятны ваши сомнения, Клаус. Но у меня есть внутренняя уверенность, что это так. Видите ли, вы можете судить о моём разговоре с брокером и о тех психологических нюансах, которыми он сопровождался, только по моему пересказу. А я был его непосредственным собеседником, видел его глаза, выражение лица, мимику, жесты. Всё это трудно передать словами. Я убеждён, что, назвав ему имена Келлера и Пауэлла, попал в точку. Его поведение убедило меня в этом на сто процентов. Поэтому я готов рискнуть и сделать то, что предлагаю. Я, конечно, могу вызвать Келлера и сказать ему об этом сам. Но лучше это сделать вдвоём. Вы будете просто присутствовать и примете участие в разговоре только в том случае, если посчитаете нужным. Можете даже поддержать Келлера, если увидите, что обвинения против него необоснованны. У вас карт-бланш в этом отношении и никаких предварительных обязательств. Согласны на такой вариант?

В словах и интонациях Макса послышались присущие ему жёсткость и непреклонность, которые уже стали известны в “Эрдойль” и которым было трудно противостоять. Руппе это почувствовал.

— Хорошо, — сказал он после некоторого раздумья, — на такой вариант я, пожалуй, соглашусь. Но в этой истории есть и другой участник. Что будем делать с Пауэллом?

— Да, роль Пауэлла тоже неприглядна. Но между ними есть разница. Пауэлл специалист, профессиональный нефтяной геолог. А Келлер — профессиональный президент. До “Эрдойль” он был генеральным директором бумажного синдиката. С его уходом компания ничего не потеряет. В отношении Пауэлла я принял другое решение. Ему дана возможность проявить свои профессиональные качества. Сейчас он в Канаде. Работает над довольно сложным разведочным проектом. Через месяц должен закончить. Если пройдёт тест, то сможет остаться в компании на должности консультанта или советника.

— Знаете, Макс, не могу не сказать — с вашим приходом в “Эрдойль” появилась твёрдая рука. Это именно то, чего нам недоставало в последние годы. Общая атмосфера стала не очень здоровой. Интриги, подсиживания и доносительство пагубно отражаются на деловой активности и прибылях компании. Совет директоров — это связующее звено или скорее своего рода буфер между руководством и акционерами, а они очень болезненно реагируют на снижение дивидендов. И я как председатель Совета хорошо это чувствую. Поэтому в своих усилиях оздоровить обстановку и добиться увеличения прибылей вы можете рассчитывать на мою полную поддержку и содействие.